Бабье лето

Сбежала она с детьми и вещами в два дня, когда Пузан отъехал в очередную командировку. Как уж она решила с документами на детей, до сей поры неизвестно. Известно было только, что Пузан вернулся из командировки, а дом пустой – ни Симки, ни детей, ни вещей. И еще какая-то записка – не ищи, все равно не найдешь. Он, видимо, Симку знал хорошо и сразу в это поверил.

Дня через два, ночью, мы услышали страшный, душераздирающий крик, от которого, естественно, проснулся весь дом. Я выскочила на балкон – уже светало – и увидела человека, стоявшего на бортике балкона и державшегося за оконные рамы.

Кто-то тут же вызвал какие-то службы, приехали и милиция, и пожарные, быстро развернули брезентовый квадрат под окном, а он, Пузан, все дико и неистово кричал. Кто-то выломал в квартире дверь, и его наконец втащили внутрь.

Дом до утра, конечно, уже не спал, мы перезванивались и обсуждали весь этот кошмар. Коварную Симку, естественно, все осуждали. Мне тоже, конечно же, было до слез жалко бедного, нелепого Пузана, но почему-то в голове все время вертелась мысль о Симке – одна с тремя детьми, где она? Где носило эту авантюристку, в каких нездешних краях? Ходили разные слухи, и один из них – что убежала она со своим предыдущим мужем, тем самым гулякой, перед отъездом вновь сойдясь с ним.

Прошло время. Все успокоились и про Симку почти забыли, но, встречаясь у подъезда или в магазине, все же спрашивали друг у друга: ну что там, о Симоне (с моей легкой руки) ничего не слышно? Не слышно было ничего. Ничегошеньки. Как испарилась или в воду канула.

А Пузана теперь видели часто – он уже нигде не работал по причине перманентного пития, ходил обрюзгший, заброшенный, беззубый, с отекшим синеватым лицом.

Ходил челноком: магазин – дом, в сетке – бутылки, пустые или полные. Как-то я видела, как из черной служебной «Волги» вылезла грузная, хорошо одетая женщина, бывшая Симкина свекровь – Пузан был из номенклатурной семьи, – и водитель понес за ней в подъезд тяжелые, полные продуктов сумки. Скоро у несчастного Пузана появилась подружка – бестелесная, серая и замызганная, за километр видно – пьющая, и сильно. Теперь они ходили в винный на пару.

А потом я уехала из этого дома – произошли перемены в моей жизни. Просто кончилась одна любовь и началась другая. И с этим надо было что-то решать. Я и решила, как мне казалось, единственно правильно. И жизнь, слава богу, показала, что я не ошиблась. Потому что самое страшное было бы – пожалеть о сделанном, а этого, к счастью, не произошло. Несмотря ни на что.

Однажды в Москву из Америки приехала бывшая соседка по старому дому, оставшаяся близкой подругой. Мы встретились, вспомнили Симку.