Бабье лето

Погуляем по Москве, что тебе там одному?

Он растерялся, сначала отказывался, опять плакал. А потом, повеселевший, позвонил и сказал, что едет.

И Анна Брониславовна начала готовиться к встрече. Бегала по театральным кассам, доставала билеты. Тщательно продумывала и расписывала по часам программу дня. Закупала продукты. Прибрала квартиру, отдраила кастрюли, купила два комплекта постельного белья, переклеила обои на кухне. В Милочкиной комнате, где должен был остановиться гость, сделали перестановку. В кредит взяли новый телевизор.

Наконец наступил час икс. Итак, бульон – янтарный, прозрачный из рыночной курицы.

Молча с Генкой доехали до Шереметьева. Анна Брониславовна сухо ему кивнула и сказала:

– Спасибо, можешь меня не ждать. Обратно поймаю такси.

Генка радостно кивнул и дал по газам.

Войдя в здание аэропорта, Анна Брониславовна распахнула пальто и сняла с шеи косынку. Ей показалось, что там нестерпимо жарко.

«Волнуюсь, – подумала она. – Еще как волнуюсь, старая дура».

Потом она подошла к цветочному киоску, удивляясь ценам, но все же купила три белые гвоздики, ругая себя, что не сделала этого раньше, в городе.

Наконец на табло высветилась информация о посадке рейса номер триста четыре Нью-Йорк – Москва."

"Анна Брониславовна поспешила к объявленной стойке. Она увидела его сразу – невысокого, сухого, измученного, с редким венчиком седых волос, в черной кожаной куртке, джинсах и кроссовках, везущего большой темный чемодан на колесиках. Увидела своего Левушку. Того, которого она любила всю жизнь – и любила сейчас, да, да, точно, все еще любила, потому что шумно забухало сердце, перехватило горло и стали ватными ноги.

Он вышел в зал и стал растерянно озираться.

«Не узнал, – пронеслось у нее в голове, – не узнал! Да и как узнать – толстая, старая тетка в очках и с седым пучком на затылке».

Вдруг Левушка остановил на ней взгляд, растерянно улыбнулся и махнул рукой. Они двинулись навстречу друг другу.

– Анька, милая! – всхлипнул он и неловко прижал ее голову к своему лицу.

Потом они долго торговались с зарвавшимися таксистами, и Левушка возмущался московскими ценами.

В машине Левушка удивленно крутил головой и никак не узнавал изменившуюся Москву. Анна Брониславовна смеялась и гладила его по руке.

Дверь им открыла Милочка – смущенная и взволнованная. Левушка принял душ, переоделся, достал подарки. Очень расстроился, что не угадал с размерами. И наконец все сели обедать.

Дальше все сложилось, как и запланировала Анна Брониславовна: днем они много гуляли, потом ехали домой обедать и отдыхать.