Зов кукушки

 — Но мы же знаем, что на конференции он присутствовал, верно? Я сама проверяла, помните?

— Мы знаем, что он зарегистрировался и, видимо, получил бедж участника. После чего на машине вернулся в Челси, чтобы повидаться со своей сестрой, леди Бристоу. Зачем?

— Ну как… она была в тяжелом состоянии.

— Разве? Ей только что сделали операцию, все прошло, как думали, благополучно.

— Ей удалили матку, — сказала Робин. — Вряд ли после этого у нее было прекрасное самочувствие.

— Перед нами человек, который не жалует свою сестру (о чем я слышал от него лично), считает, что операция у нее прошла успешно, и знает, что у сестры есть двое заботливых детей.

К чему тогда эта срочность?

— Как сказать… — У Робин поубавилось уверенности. — Ее только что выписали из больницы…

— …о чем он, вероятно, знал еще до отъезда в Оксфорд. Если у него так сильны родственные чувства, мог бы остаться в городе, встретить ее из больницы, а потом уж ехать на конференцию — как раз успел бы на вечернее заседание. А так он проделал путь в пятьдесят с лишним миль, переночевал в камере люкс, отметился на конференции — и тут же обратно?

— А может, ему позвонили и сказали, что ей плохо? Может, Джон Бристоу позвонил и попросил его приехать?

— Бристоу ни разу не упомянул, что вызывал дядюшку.

По-моему, в тот период отношения у них были хуже некуда. Оба уклоняются от разговора о визите Лэндри. Ни тот ни другой не хочет ничего рассказывать.

Страйк встал и, едва заметно прихрамывая, но не чувствуя боли в ноге, стал расхаживать из угла в угол."

"— Нет, — выговорил он, — Бристоу попросил свою сестру, которая, по всем сведениям, была любимицей леди Бристоу, заехать ее навестить — это логично.

А просить о том же брата матери, который относился к ней весьма прохладно да к тому же находился в другом городе, делать такие концы, чтобы только ее проведать… как-то подозрительно… А теперь мы еще узнали, что Элисон разыскивала Тони Лэндри в оксфордском отеле. Это был рабочий день. Она заявилась туда по собственной инициативе или кто-то ее прислал?

Тут зазвонил телефон. Робин сняла трубку и, к изумлению Страйка, мгновенно перешла на чопорный австралийский акцент:

— Простите, здес таких ниэт.

Ниэт… Ниэт… Не знаю, куда она делас… Ниэт… Меня зовут Аннабель…

Страйк беззвучно захохотал. Робин бросила на него притворно-страдальческий взгляд. Примерно через минуту австралийского разговора она повесила трубку.

— «Временные решения», — сообщила Робин. — Я часто прибегаю к помощи Аннабель. У этой, правда, акцент получился скорее южноафриканский, чем австралийский… — А теперь хотелось бы услышать, какие подвижки у вас. — Робин больше не могла скрывать нетерпение.