100 великих узников

Маленькая, похожая на гроб камера была сырой и холодной; сюда не проникали солнечные лучи, и здесь ученый был обречен томиться долгие годы в ожидании судебного процесса. Из далекой протестантской Англии поступил анонимный донос, обвиняющий Д. Бруно в атеизме, к доносу прилагался экземпляр его трактата „Изгнание торжествующего зверя“. Поступали и другие доносы, а об узнике словно бы и забыли… Только в марте 1594 года инквизиция приступила к слушанию дела Джордано Бруно. Коллегию инквизиторов возглавлял сам римский папа Климент VII, непосредственно руководивший судебным процессом.

Следствие длилось долгих семь лет. Узника то допрашивали, то на несколько месяцев оставляли в покое; его увещевали и уговаривали кардиналы и видные богословы. На некоторых допросах присутствовал сам папа римский, но узник ни в чем не раскаивался и ни от чего не отрекался. Тогда в ход были пущены пытки, но и они оказались бессильны перед мужеством ученого. И инквизиторы поняли, что Д. Бруно не откажется от своих заблуждений.

В конце января 1600 года в сопровождении палача Д. Бруно доставили к порогу церкви Святой Агнессы.

"Называем, провозглашаем, осуждаем, объявляем тебя, брат Джордано Бруно, нераскаявшийся, упорным и непреклонным еретиком. Посему ты подлежишь всем осуждениям церкви и карам, согласно святым канонам, законам и установлениям… И мы извергаем тебя словесно из духовного сана и объявляем, что ты и действительно был, согласно нашему приказанию и повелению, лишен всякого великого и малого церковного сана, в каком бы ни находился доныне…

Ты должен быть отлучен от нашей святой и непорочной церкви, милосердия которой ты оказался недостойным.

Долго длилось чтение приговора, а когда оно закончилось, Д. Бруно поднялся с колен и сказал: „Вы произносите приговор с большим страхом, чем я его выслушиваю!“ А потом добавил: „Сжечь — не значит опровергнуть!“ Несколько дней судьи ждали, что Ноланец устрашится и запросит пощады, но он не отрекся от своего учения.

17 февраля 1600 года на одной из обширных площадей Рима собралась огромная толпа народа. На площади возвышалась куча хвороста, посреди которой стоял столб. Вокруг с нетерпеливым ожиданием толпились люди, объединившиеся в общем чувстве злорадного торжества. В толпе можно было видеть монахов всех орденов — в особенности много было доминиканцев — членом этого Ордена являлся Д. Бруно.