100 великих узников

Карл I просил слова, но ему не дали, и приговор был оглашен перед народом. Теперь надо было собрать подписи судей, но многие из них опасались поставить свое имя под смертным приговором монарху. К тому же приходило множество писем из-за границы с просьбой отменить приговор, но решимость армейских офицеров уже не могло поколебать ничто, хотя многих из них приходилось уговаривать, и даже заставлять. Первыми поставили свои подписи полковники, за ними — парламентские республиканцы; О. Кромвель подписался третьим, при этом зачем-то вымазал чернилами лицо члену парламента Г.

 Мартену. Тот отплатил ему тем же, и так с запачканным лицом и лихорадочно блестящими глазами О. Кромвель переходил от одного к другому, упрашивая и убеждая поставить подпись. Увидев полковника Р. Ингольдсби, который не являлся на заседания суда, он подбежал к нему и, схватив за руку, потащил к столу. А потом вложил перо в пальцы полковника и сам стал водить его рукой…

День 30 января выдался холодным. На площади перед Уайт-холлом сооружался помост для казни Карла I. Помост был окружен несколькими шеренгами кавалерии, отделявшими место казни от зрителей.

Вся площадь была запружена народом, многие забрались на уличные фонари, балконы и крыши окружавших площадь домов… В два часа пополудни Карл I, весь в черном, в сопровождении епископа Джексона и нескольких офицеров вышел на помост прямо из окна Банкетного зала. Здесь его уже ждали палач с помощниками, одетые в костюмы моряков. Они были в париках, лица их скрывали маски и накладные бороды[24] [Палачей нашли с трудом, так как даже за большие деньги они не соглашались на такое неслыханное дело]. Король заметил, что плаха слишком низка и надо очень сильно наклониться, чтобы положить на нее голову. Сделано это было нарочно, чтобы палачу легче было действовать в случае сопротивления жертвы.

Карл I снова заявил о своей невиновности, обвинял парламент в развязывании войны, армию — в применении грубой силы, себя самого упрекал в том, что допустил казнь лорда Стаффорда. Король твердо стоял на своем, что власть была вручена ему свыше, и не его вина, что ее отнимают таким жестоким способом. Морозный ветер, налетавший порывами, уносил и без того негромкие слова короля: „Я умираю за свободу, я — мученик за народ“.

Никто, кроме стражи, его не слышал. Затем он снял драгоценности и передал их епископу, с его помощью снял камзол и убрал под шапочку длинные поседевшие волосы. Шагнул к плахе, опустился на колени, положил на плаху голову и после краткой молитвы вытянул вперед руки в знак того, что готов к смерти. Палач одним ударом отсек голову короля, помощник тут же подхватил ее и высоко поднял. „Вот голова изменника!“ — прокричал он, но в толпе пронесся тяжелый страдальческий стон.