100 великих узников

Когда же раздались слова проклятия и все свечи внезапно были погружены в кровь, из груди всех собравшихся вырвались крики ужаса и проклятий…

Да будет он проклят днем и ночью! Да будет проклят, когда ложится и встает ото сна! Да будет проклят при выходе и входе! Да не простит ему Господь Бог, да разразятся Его гнев и Его мщение над человеком сим, и да тяготеют над ним все проклятия, написанные в книге законов… Да сотрет Господь Бог имя его под небом и да предаст его злу, отделив от всех колен Израилевых, со всеми небесными проклятиями…

Предупреждаем вас, что никто не должен говорить с ним ни устно, ни письменно, ни оказывать ему какую-либо услугу, ни проживать с ним под одной кровлей, ни стоять от него ближе, чем на четыре локтя, ни читать ничего им составленного или написанного…

Баруху Спинозе была вручена копия приговора, так как самого его на церемонии отлучения в синагоге не было: он просто не придал значения брошенному ему вызову и не откликнулся на требование раввинов явиться.

Более того, он написал им письмо, в котором благодарил за их решение отлучить его от еврейской общины, так как сам давно желал этого.

То, что со мной намерены сделать, вполне совпадает с моими намерениями. Я, со своей стороны, хотел уйти по возможности без огласки. Вы решили иначе, и я с радостью вступаю на открывшийся предо мной путь… Не знаю, чем буду снискивать себе пропитание… и какие бы небывальщины на меня не возводили, я хочу похвастать, что мне не в чем упрекнуть себя.

Такого раввины совсем не ожидали, а сам Спиноза отнесся ко всему так, будто его это вовсе не касалось: он не испытывал, подобно У. Акосте, мучительных сомнений и переживаний; был, как всегда, весел и остроумен.

Отлучение Барух Спиноза воспринял спокойно, но против обвинений „в ужасных мнениях“ и""ужасных поступках» протестовал в написанной им на испанском языке «Апологии»[25] [Сочинение это до нашего времени не дошло, но некоторые основные мысли его впоследствии были обстоятельно изложены Спинозой в «Теолого-политическом трактате»]."

"Однако амстердамские раввины не ограничились только отлучением и проклятием Спинозы. Они обратились к городским властям с жалобой, в которой изображали его опасным атеистом, и добились изгнания Спинозы из города.

Но жалоба их имела только частичный успех, так как городской совет постановил удалить философа всего лишь на несколько месяцев.

После отлучения Спиноза порвал со всеми своими родственниками, даже с родителями, и занялся, наряду с науками, ремеслом. Он остался без всяких средств к существованию и жил у ван ден Эндена, помогая ему в преподавательской работе. Потом стал зарабатывать на жизнь изготовлением оптических стекол для очков, телескопов и микроскопов.