100 великих узников

Наконец силы его настолько истощились, что он слег, и, чувствуя приближение кончины, сказал своим детям:

Настал последний час моей жизни. Смерть не страшна для меня. А я с тех пор, как в ссылке, ежедневно ждал ее с равнодушием. Но я должен дать ответ в делах своих перед Создателем, который и милосерд, и правосуден. Здесь, любезные дети мои, в удалении познал я, что есть закон и что есть разум, которые не сопровождали меня во дни благоденствия моего. Здесь умираю я, уверенный в беспредельном милосердии и правосудии Божьем… До сего, дети мои, ваши сердца непорочны, не развращены; вы здесь, в пустыне и неизвестности, можете лучше сохранить невинность вашу, чем при дворе.

Ежели вы будете возвращены, то пример мой в сей ужасной пустыне да, послужит руководителем вашим в свете."

"Попутно расскажем, что после смерти А. Д. Меншикова детям его разрешили жить вне острога, хотя переписка им по-прежнему запрещалась и караул за ними сохранялся. Император Петр II за полторы недели до смерти вспомнил о своей бывшей невесте и приказал Верховному тайному совету „освободить из ссылки детей Меншикова с позволением жить, не въезжая в Москву, в деревни дяди их — Василия Арсеньева, и дать им на прокормление 100 дворов, приисков из нижегородских меншиковских деревень, а сына записать в полк и отдать для обучения хорошему офицеру“.

Воля императора была выполнена уже Анной Иоанновной в июле 1730 года. Она разрешила детям А. Д. Меншикова приехать в Москву, возвратила сыну часть отцовских имений и пожаловала ему чин прапорщика лейб-гвардии Преображенского полка. Княжна Александра Александровна была назначена фрейлиной. Когда всесильный временщик Бирон и его окружение захотели взять деньги, положенные А.

 Д. Меншиковым в заграничные банки, то директора банков отказали им, так как не получали распоряжений от вкладчика или его наследников. Тогда Александру Александровну и выдали замуж за генерал-аншефа Г. Бирона — брата И. Э. Бирона. Но недолго наслаждалась княжна семейным счастьем: в сентябре 1737 года она умерла при родах Леди Рондо, жена английского посланника при русском дворе, впоследствии писала:

Гроб был открыт: княгиня была одета только в спальное платье, в котором она скончалась… Это платье было сделано из белой материи, вытканной серебром; голова ее украшена была прекрасными кружевами и короною, потому что покойная была княгиня Римской империи.

На челе лежала лента, на которой означено было ее имя и возраст. На левой руке лежал младенец, умерший спустя несколько минут после своего рождения, одетый в серебряную ткань.

Когда все заняли свои места, то вошли слуги проститься с госпожою. Они целовали ее руку и дитяти, прося прощения в проступках, и сопровождали слезы ужасными криками.