100 великих узников

Сам Бирон отнесся к свершившемуся почти равнодушно, так как давно понял, что со смертью императрицы Анны Иоанновны потерял свою главную и единственную опору. Но его жена и дети, привыкшие к роскоши и царским почестям, были в отчаянии. Сыновья герцога, Петр и Карл, бесновались так, что по пути из родительского дворца в лавру их пришлось связать. В лавре они начали бить стекла и крушить мебель, и напрасно отец пытался говорить, что им ровно ничего не грозит, потому что у них есть большое состояние, хранящееся в надежных руках.

Им разрешат уехать за границу, но юноши, унаследовавшие от отца буйный характер, ничего не хотели слушать. Они кричали, что отец погубил их, и требовали, чтобы им разрешили вернуться во дворец.

На следующее утро всю семью Бирона перевели в Шлиссельбургскую крепость. Бывшего регента везли в отдельной карете под особо строгим конвоем. На козлах и на запятках находились офицеры с заряженными пистолетами, по сторонам кареты ехали кавалеристы с обнаженными палашами. Герцог сидел, откинувшись на подушки и надвинув на глаза меховую шапку, чтобы его не узнали.

Однако теснившийся на улице народ знал, кого везут, и осыпал пленника злобными насмешками. Когда карета выехала из Санкт-Петербурга, Бирон находился в полуобморочном состоянии, и в лодку на переправе его перенесли на руках.

Как только Бирона заточили в крепость, начали конфисковывать его движимое и недвижимое имущество: только драгоценности, найденные в его дворце, были оценены в 14 миллионов рублей. Все герцогское имущество в Митаве, Либаве и Виндаве было опечатано, но для того, чтобы сделать что-либо большее, надо было сначала заручиться разрешением прусского короля Фридриха Августа II — ленного владетеля Курляндии.

Он заступился за Бирона, но тот находился в русской службе и обвинялся как государственный преступник, и король ничего не мог для него сделать, кроме как просить об освобождении своего вассала. Но Б. К. Миних отвечал, что обманы и несправедливости Бирона были столь велики, что его нельзя освободить без наказания. Ежедневно открываются новые его преступления… Бирон не может вновь вступить во владение герцогством Курляндским, так как он есть государственный преступник… Заключенный в Шлиссельбурге, курляндский герцог чувствовал и предвидел, что пощады ему не будет: он в свое время жестоко преследовал противников, и потому они расправятся с ним не менее сурово. Против Бирона выдвинули несколько обвинений ""в безобразных и злоумышленных преступлениях"" — крупных и мелких.