100 великих узников

Некоторые исследователи (например, французский историк А. Деко и др.) считают, что граф Алексей Орлов на самом деле без памяти влюбился в княжну. Более того, никто не верил в княжну так, как он: она еще будет царицей, и за это он готов был положить жизнь свою. Вскоре он смиренно просил будущую ""императрицу"", не удостоит ли она, Романова, простого Орлова чести стать его супругой. Дело оставалось только за священником, и под этим предлогом А. Орлов перевез доверившуюся ему женщину в Ливорно, где стояла русская эскадра.

Граф нанял двух человек, которые разыграли роли попа и дьякона, и в Ливорно состоялось ""венчание"".

Влюбленная и ничего не подозревавшая женщина с радостью согласилась прибыть на корабль ""Исидор"" — ""частичку земли русской"" — и отпраздновать их свадьбу, а потом отправиться в Санкт-Петербург. Она была уверена, что там ее ждет трон. Адмирал Грейг, помощник А. Орлова, выслал навстречу Таракановой эскорт матросов, и в ту минуту, когда она прибыла в порт, прогремел ружейный салют. С борта адмиральского корабля спустили на канатах парадное кресло, княжна села в него, и ее торжественно подняли на борт. В разгар ""свадебного"" веселья граф А. Орлов куда-то исчез, матросы тут же схватили ""новобрачную"" и заковали в кандалы. До самых берегов Бретани княжна вела себя спокойно и ждала, что ""жених"" приедет за ней. Но в порту, куда зашла русская эскадра, ее никто не встретил, и только тогда открылась ей ужасная правда. В рапорте контр-адмирала Грейга сказано, что ""княжна пришла в отчаяние, узнав свою гибель, и в великое бешенство, а потом упала в обморок и лежала в беспамятстве четверть часа, так что и жизни ее отчаялись; а как опамятовалась, то сперва хотела броситься на аглицкие шлюпки, а как и тово не удалось, то намерение положила зарезаться или в воду броситься"".

Все это происходило на глазах многочисленной публики, которая съехалась, чтобы увидеть таинственную узницу, поэтому Грейг поспешил плыть на всех парусах к Кронштадту. В Санкт-Петербурге пленницу отправили в Алексеевский равелин — в камеру, где от сырости на камнях выступали вода, в углах настывал лед, зеленая скользкая плесень покрывала стены. Только бой курантов да выстрелы сигнальных пушек нарушали могильную тишину.

Очень скоро пленница сильно простудилась и стала чахнуть на глазах.

Допрашивал узницу петербургский генерал-губернатор князь A. M. Голицын, подготовивший для императрицы рапорт, по которому ""биография"" княжны Таракановой выглядит следующим образом.

Ни родителей своих, ни места рождения, ни национальности своей она не знала. Смутно помнила, что маленькой девочкой жила в Лионе, потом — в Киле; помнила свою воспитательницу, которая сообщила, что крестили ее ""по православному образцу"".