100 великих узников

Когда Их Превосходительства велят кого-нибудь удушить, его сажают на табурет спиной к этому ошейнику и голову располагают так, чтобы железо захватило полшеи. Другие полшеи охватывают шелковым шнурком и пропускают его обоими концами вот в эту дыру, а там есть мельничка, к которой привязывают концы, и специальный человек крутит ее, покуда осужденный не отдаст Богу душу…

Камера Д. Казановы могла бы быть довольно освещенной, но в стену под слуховым окном упиралась четырехугольная балка шириной около 65 сантиметров, которая загораживала проникающий на чердак свет.

Четвертая стена камеры выдвигалась в сторону: решительно там был альков и могла бы находиться кровать, но я не обнаружил ни кровати, ни какого-либо сиденья, ни стола, ни вообще обстановки, кроме лохани для естественных надобностей и дощечки в фут шириною, что висела на стене… На нее я положил свой красивый шелковый плащ, прелестный костюм и шляпу с белым пером, отделанную испанским кружевом.

Жара стояла необычная… слухового окна видно не было, но виден был освещенный чердак и разгуливающие по нему крысы — жирные, как кролики. Мерзкие животные, самый вид которых был мне отвратителен, подходили к самой моей решетке, не выказывая ни малейшего страха. При мысли, что они могут забраться ко мне в кровать, кровь застывала у меня в жилах…

Каждый день Д. Казанова надеялся, что его выпустят, так как вины за собой он никакой не числил. Когда в камеру к нему посадили графа Фенороло, тот сказал, что никто не знает, какое преступление совершил Д. Казанова, и потому каждый пытался его угадать. Одни говорили, будто он основал новую религию; другие уверяли, что одна госпожа донесла трибуналу, что он наставляет ее сыновей в атеизме.

Говорили также, что государственный инквизитор посадил Д. Казанову в тюрьму за нарушение общественного порядка, ибо он освистал комедию аббата Кьяри и даже собирался убить его самого… Сам Д. Казанова хоть и считал, что у всех этих обвинений есть основания, но все равно видел в них чистый вымысел.

Религия занимала меня не настолько, чтобы я задумал основать новое учения. Трое сыновей госпожи Меммо были столь умны, что скорее могли не поддаться соблазну, но ввести в него других; а государственный инквизитор, если бы решился посадить в тюрьму всех, кто освистывал аббата Кьяри, наделал бы себе множество лишних хлопот…

Он уверял себя, что инквизиторы признали собственную несправедливость по отношению к нему, но держат его в тюрьме только потому, чтобы не пострадало их доброе имя.

А вот когда срок правления их закончится, они непременно выпустят его на свободу. И он ждал этого дня, но он не наступал… И тогда Д. Казанова стал готовить побег, проделав под своей кроватью дыру, чтобы выбраться через нее в другое помещение.