100 великих узников

Однако здесь его одолели кредиторы, и он бежал в Голландию, отсюда перебрался в Германию, потом в Швейцарию и наконец в Рим.

Лоренца стала настаивать на том, чтобы бросить занятия магией и чародейством и зажить спокойной жизнью обывателей. Калиостро действительно прожил такой жизнью некоторое время, но вскоре заскучал и вернулся к прежним занятиям. Граф не был в ""вечном городе"" 15 лет, и, конечно, многое здесь за эти годы изменилось. Из его прежних знакомых и друзей почти никого не осталось, и общество у графа собиралось самое смешанное, к тому же непостоянное.

Да и сам он стал ощущать, что силы его слабеют, влияние утрачивается, опыты часто не удаются… И потому все сеансы он предпочитал проводить дома, где ему на выручку приходила система портьер и зеркал, когда приходилось прибегать к механической помощи. Особенно поражал своим устройством приемный зал: огромная комната была вымощена зеленым мрамором, по стенам висели чучела обезьян, рыб и крокодилов; по карнизу вились тексты с изречениями на греческом, еврейском и арабском языках. Стулья стояли полукругом, в центре размещался трон для графа, а посередине стоял большой бюст Калиостро.

В Риме за четой Калиостро следили очень внимательно, инквизиция собрала о графе подробные сведения, открыла его переписку и с якобинцами. А вскоре на супругов поступил донос, и по приказу инквизиции их схватили как еретиков, колдунов, безбожников и масонов. Папской буллой масонство было признано делом богопротивным, а изобличенные в нем карались смертной казнью.

В доносе содержалось такое подробное описание странного устройства жилища графа Калиостро, что сделать это мог только тот, кто сам занимался этим. Доносчиком оказался Франческо ди Маурицио — доверенный слуга графа, который сразу по приезде в Рим снял для супругов дом на Испанской улице и убрал его по своему усмотрению.

В сентябре 1789 года графа Калиостро вместе с Лоренцой арестовали. Когда графа везли в крепость Святого Ангела, римская толпа выкрикивала угрозы в его адрес и швырялась камнями.

Он вспомнил свой выход из Бастилии после истории с ""ожерельем королевы"" и расплакался, поняв, что теперь ему не помогут ни друзья, ни деньги, ни собственное влияние. Он был очень ценным узником для инквизиции, и на его допросах присутствовал сам папа Пий VII. Если граф говорил с позиций философии, его обвиняли в масонстве; если оправдывался как христианин, его уличали в том, что он путает самые простые молитвы и даже не в состоянии перечислить семь смертных грехов.