100 великих узников

Старый сельский домик, приготовленный на скорую руку, размещался на вершине огромных скал, из которых, собственно, и состоял этот мрачный и однообразный остров. Зелени никакой, только кое-где скалы прерываются несколькими смолистыми деревьями, ствол и ветви которых совсем наклонились от сильного ветра. Не только в разное время года, но даже несколько раз в день здесь можно было ощущать вредное для здоровья влияние низких долин, порывы беспрерывных ветров, сырые туманы или нестерпимо палящее солнце.

Наполеон очень не любил сырости и холода, а в Лонгвуде все гнило: с крыши капало от одного-единственного облака, если оно проходило над домом.

Когда узник входил в дом, ему казалось, что он спускается в сырой погреб, и часто к вечеру, даже если не было дождя, вся одежда становилась влажной. Стены покрывал слой плесени, хотя в комнатах Наполеона постоянно горел огонь; сырость разрушала все, обои от нее превращались в лохмотья. В одной из комнат Наполеон велел поставить свою походную кровать, в другой — разместить книги и повесить портреты сына и некоторых членов своей семьи. Позади этих комнат располагались столовая, приемный зал и другие помещения. Вот в таких условиях приходилось жить недавнему повелителю Европы, к услугам которого были лучшие дворцы.

Первое время, когда обязанности губернатора острова исполнял адмирал Кокбурн, Наполеону в Лонгвуде жилось более-менее сносно. Он обычно вставал в 8 или 9 часов утра, прогуливался, потом шел в библиотеку и диктовал секретарю свои ""Мемории"". В 1 час пополудни шел в спальню и читал своих любимых авторов — Полибия, Плутарха и Монтескье, иногда чтение затягивалось до самого обеда. Потом узник, если был в хорошем расположении духа, прогуливался с теми, с кем обедал.

После кофе выходил в сад, где для него была поставлена палатка, в которой он укрывался от солнечных лучей."

"В первые годы заточения Наполеон много гулял — то пешком, то верхом, то в экипаже; с удовольствием встречался с местными жителями, беседовал с ними, особенно любил детей. Все изменилось с прибытием на остров нового губернатора — генерал-лейтенанта Гудсона Лоу, человека мелочного и подозрительного. Русский комиссар на острове А. Бальмен писал в Петербург:

Лоу отличался узким умом; его пугает и давит сознание лежащей на нем ответственности, он боится всего и дрожит от всякого пустяка, постоянно суетится и с трудом делает то, что другому не стоило бы ни малейшего усилия.

Он очень скрытен и вспыльчив, и теряет голову, так что невозможно его образумить. Иметь с ним дело и быть с ним в хороших отношениях — совершенно невозможно.

Новый губернатор действительно не в силах был избавиться от гнетущей мысли и постоянного страха, как бы его именитый пленник не сбежал.