100 великих узников

Власть хотела найти в Беранже союзника: поэту предлагали деньги, хорошее место в правительстве, если в своих песнях он будет восхвалять нынешнего короля. На это поэт ответил: ""Возвратите нам свободу, сделайте Францию счастливой, и я задаром буду в своих песнях хвалить вас"". К этому времени Беранже был уже зрелым, сложившимся человеком с независимым характером, всем обязанным самому себе: литературной известностью, уважением в обществе, твердостью убеждений. Перед его острым и вдумчивым взглядом разыгрывалась борьба за престол и за близость к нему, за власть и вес в высшем обществе — борьба со всеми ее темными происками и предательством.

У него было только одно оружие — поэзия, и поэт вмешивается в круговорот событий своими песнями-памфлетами. В целой серии картин (""Капуцины"", ""Миссионеры"", ""Приходские певчие"", ""Белая кокарда"", ""Простуда"" и другие), словно в зеркале, отразилась жизнь развороченной Франции: вначале негодование на непрошеных гостей, дальше — враги в Париже, и Беранже призывает короля Людовика XVIII вместо иностранцев опереться на героическую наполеоновскую армию.

Власти начали преследовать недовольных, и один из друзей Беранже был выслан из Франции. Дело было зимой, поэт провожал изгнанника и на прощание спел ему песню ""Птицы"". О том, что зима делает пустынными крыши и поля, изгоняет птиц, которые будут петь в чужих землях.

В чужих землях покой витает, Но верны вы стране родной. Пускай зима вас изгоняет, — Вернетесь снова вы весной.

За это стихотворение Беранже едва не поплатился, но на первый раз все обошлось. Правительство ждало другого случая, и он не заставил себя ждать.

В 1821 году Беранже выпустил два томика стихов, с которых началась его особенная слава. Кем быть лучше — сапожником или королем? Для многих даже вопроса нет: конечно, королем быть лучше. Для поэта тоже не было вопроса лучше быть сапожником, так как он делает полезные вещи, а короли (и, в частности, Бурбоны) — не всегда. Престол глупцы лишь окружают; Там правды нет — все льсти да льсти… Сапожники ж льстецов не знают. Нет, лучше шей ты сапоги!"

"И каждый куплет песни заканчивался словами: ""Принц, лучше шей ты сапоги!""[62] [Герой этого стихотворения — сапожник, почему-то вздумавший называть себя ""принцем Наваррским""] Еще насмешливей поэт говорил о королевской власти в стихотворении ""Господь Бог"":

""Правда ли, что благословенииБожие почиет на королях династии Бурбонов?""Ведь каждый из них,Самоуправно сев на трон,Твердит, что волею Моею[63] [То есть Бога]Он так уселся вам на шею,И что для вас его главаСвященна так же, как права.

Над Бурбонами смеялась вся Франция, и взбешенное правительство решило наказать поэта.