100 великих узников

В Англии к нему был приставлен брат Бернар, да и другие не оставляли философа в покое. И все же он начал новый труд — «Руководство к изучению философии», в котором снова писал о пользе знания и необходимости изучать мудрость древних и развивать науки. Но хотел сказать и о другом — о корыстолюбии многих духовных пастырей, общем невежестве, падении нищенствующих орденов и т. д. И предупреждал, что долготерпение Бо-жие скоро иссякнет и страшен будет гнев Его, обличал прелатов и самого римского папу.

Через год после возвращения на Р. Бэкона снова посыпались доносы: жизнь ничему не научила этого монаха, он снова занялся физическими опытами и алхимией, снова день и ночь проводит в монастырской башне.

Но это было еще не самым страшным его преступлением! В своих сочинениях он говорит о независимости науки от религии и — о, ужас! — подвергает критике святую церковь, обвиняет ее в невежестве и в том, что она препятствует развитию научных знаний.

Да, он был уверен, что знания дают человеку власть над природой, оказывают помощь врачам, мореплавателям, ремесленникам, земледельцам… В своих сочинениях говорил о создании таких оптических приборов, с помощью которых можно будет видеть и мельчайшие, и самые далекие объекты — «приближать» Солнце и Луну.

Писал он и о том, что люди создадут «повозки», которые будут двигаться без помощи животных; лодки, которые смогут плыть без гребцов, и летательные аппараты. Но для этого наука должна постоянно развиваться, схоластика же, обращаясь лишь к высказываниям «великих авторитетов», только топчется на месте. Наука не может руководствоваться одними «вечными истинами», слепым повторением того, что когда-то изрекли мудрейшие из мудрых. Это не означало, что Р. Бэкон совсем не признавал авторитетов, напротив: к выдающимся мыслителям прошлого он относился с величайшим почтением, но указывал, что и их выводы и утверждения следует проверять.

Сочинения Р. Бэкона читали и переписывали, и многие видели в нем обреченного. Да и сам он мог наверняка предсказать свою судьбу, даже не обращаясь к гороскопу. Преследования не прекращались, и в 1278 году философа снова вызвали в Париж, найдя в его трудах 180 еретических утверждений.

«Чтобы никто из братьев не имел с ним словесного общения и не читал его трудов», Р. Бэкона приговорили к заточению в одиночный склеп. Философа замуровали в толще каменных стен, и тяжелая дубовая дверь, наглухо закрывая вход, слилась с этими стенами. По утрам скрежетал засов, в приоткрывшуюся дверь просовывалась рука с хлебом и ковшом воды, и снова каждый день был похож на вечность…

Прежняя темница уже казалась Р.