100 великих узников

Он, монарх, именовался вершиной правительственного кабака! Это было так невероятно, что у многих мелькнула мысль, а не с умалишенным ли они имеют дело…

В середине сентября 1861 года граф П. А. Шувалов посетил М. С. Бейдемана в тюрьме. Отчет о своем посещении он отправил в Ливадию, где в то время находился император. Граф трактовал дело М. С. Бейдемана как неудавшееся покушение на цареубийство и благодарил провидение, удержавшее руку преступника. В своем отчете П. А. Шувалов сообщал и о том, чего в показаниях узника не было: в случае удачи его предприятия народу было бы объявлено, что это акт мести со стороны дворянина, который мстил царю за отмену крепостного права, призыв к революции.

М. С. Бейдеман задал следствию поистине нелегкую задачу. Признаваясь по своей воле в намерении цареубийства (а без его добровольного признания дело это никогда бы не было открыто!), он был сам себе единственным свидетелем и единственным обвинителем. Узнику был всего 21 год, и выдача им самого себя казалась властям делом нелепым и противоестественным. Да и все ""дело М. С. Бейдемана"" состояло из тех записок, которые он писал в Равелине, а деятельность III Отделения состояла исключительно в подшивании этих записок.

Сначала правительство предполагало предать М. С. Бейдемана военному суду, но побоялось, что процесс может вылиться в демонстрацию, и судьбу заключенного определили ""до особого распоряжения"". И потянулись томительные дни, недели и месяцы заточения… Узник оставался в своей прежней непримиримости и непреклонности, а между тем к делу приобщились и его литературные произведения: статьи ""Славянофильство как принцип"" и ""Об учреждении ярмарки в м.

Довское"" и довольно большая поэма ""Ванюша"" — подражание древнерусской повести ""Горе-Злосчастие"".

После трех лет одиночества и сурового режима содержания стало заметно, что тяжелое заключение и безвыходность положения подействовали на М. С. Бейдемана морально и физически. Он потерял все волосы на голове, выглядел безжизненным. В новых записках он стал уже благонамеренно излагать свои мысли об устройстве Государственного совета, в верноподданническом письме на имя императора раскаивался в своих замыслах и давал новые показания: он, мол, намеревался отправиться к Гарибальди, но не имел на это средств и т.

 д. И главное — что заявленное ранее признание в намерении цареубийства сделано было им по легкомыслию и самообольщению…

А. Л. Потапов, сменивший графа П. А. Шувалова на посту управляющего III Отделением, после посещения узника составил такой отчет:"

"Он объяснил мне следующее относительно своей жизни, которое частью скрывал из тщеславия быть только интересным политическим лицом.