100 великих узников

Тогда его заковали в ножные и ручные кандалы и привязали к кровати; в ножных кандалах он оставался три месяца, в ручных — два года, пока не заболели руки. Однако эти меры только подхлестнули неукротимого узника. И он… ""расположил к себе солдат и унтер-офицеров, которых приставили охранять его. Со страстностью мученика С. Г. Нечаев говорил о своих безвинных страданиях за правду и за мужиков. Скоро, мол, настанет другое время, в стране произойдет переворот, царя убьют, на его место выберут другого, и впредь все цари будут выборными. Земля отойдет крестьянам, фабрики и заводы — рабочим.

И солдаты, решив, что этот арестант — важный человек, почти все оказались на его стороне и стали тайно снабжать его бумагой и карандашами. Если бы кто-либо из начальства неожиданно нагрянул в Равелин, он бы остолбенел от изумления. В дежурной комнате — галдеж. Солдаты читают не только газеты, но и свежие прокламации и последние номера ""Вестника Народной воли""; некоторые из них учатся шифровать по рецепту Нечаева, по коридору без всякой субординации ходят дежурные, а около двери камеры № 5… сидит жандармский унтер-офицер и наслаждается рассказами узника… А с вечера ходившие за старших в караул ефрейтор Колодкин и часовой Тонышев выписывали из наряда фамилии часовых, которые должны будут на другой день стоять на часах у камеры № 5, и передавали списочек Нечаеву…"""

"Установив связь с народовольцами, С.

 Г. Нечаев предлагал им разные способы захвата Петропавловской крепости и своего освобождения. Но намерению этому не суждено было сбыться: на рубеже 1880–1881 годов все силы ""Народной воли"" были сосредоточены на подготовке покушения на Александра II, а потом многие члены Исполнительного комитета сами оказались в заключении. Разгром ""Народной воли"" почти оборвал связи С. Г. Нечаева с внешним миром, и надежды на освобождение с помощью народовольцев у него угасли. Тогда он принялся разрабатывать новый план, полагаясь только на содействие преданной ему стражи. Но в конце 1884 года власти добрались и до его солдатской подпольной организации. Выдал ее Л. Мирский — горячий и увлекающийся молодой человек, но без твердых политических убеждений и в революционном лагере оказавшийся случайно. За послабление тюремного режима и улучшение питания он сообщил коменданту крепости о связях С. Г. Нечаева с солдатами и готовящемся побеге. Всю команду Равелина немедленно арестовали, причем не только ту, которая находилась там в момент раскрытия заговора, но и служившую в прежние годы.

С. Г. Нечаева, главную фигуру во всем этом деле, в суд вообще не вызывали, и в судебных материалах он значился без фамилии — просто как ""арестант № 5"".