100 великих узников

Стена проходила по середине мостовой: за стеной находилось гетто — 307 гектаров территории, которую не имели права покидать загнанные сюда люди — ""неарийское"" население польской столицы. Сюда было согнано почти 400 000 человек, которых обрекли на смерть от нищеты, голода, болезней и карательных расправ.

Варшавское гетто было городом, отрезанным от всего мира. Немцы запретили ввозить сюда продовольствие сверх установленной нормы: в месяц на одного человека приходилось в среднем два килограмма тяжелого, как глина, хлеба с примесью целлюлозы и картофельной шелухи и 250 граммов сахара.

Кто был посильней и попроворней, перелезали через стену, чтобы на ""арийской"" стороне добыть для себя и своих родителей кусок хлеба. Но пешие и моторизованные патрули немецкой жандармерии и СС ловили их и пристреливали на месте или отправляли назад, предварительно жестоко избив.

Как-то раз мимо стражника пыталась проскользнуть маленькая девочка, но тот резким окриком остановил ее и щелкнул затвором автомата. Девочка обхватила его сапоги, умоляя не убивать ее. Солдат улыбнулся и сказал: ""Ты не умрешь, я только отучу тебя обманывать"".

И прострелил ей обе ножки: их пришлось потом ампутировать…"

"Улицы гетто представляли собой страшную картину. Перед воротами домов валялись трупы, накрытые газетами, везде — опухшие от голода бедняки и лежащие без сил дети, выглядевшие как скелеты. Нужда в гетто была неимоверная. На каждом шагу встречались люди без одежды, в рваных пальто или плащах, наглухо застегнутых булавками, чтобы скрыть отсутствие на теле рубахи… Не хватало топлива, в квартирах царила страшная скученность, люди завшивели, многие заживо гнили от свирепствовавших кругом эпидемий… В больницах тифозные лежали по 2–3 человека на одной кровати, нередко больным приходилось лежать с покойником.

В самом тяжелом положении оказались дети: многие из них никак не могли понять, почему и за какие провинности они должны жить в этой огромной тюрьме под открытым небом. Старый доктор и в этих нечеловеческих условиях находил для обездоленных детей улыбку, ласку и сердечное слово. В его Доме сирот царил обычный порядок: как и в мирное время, дети учились, дежурили, работали в мастерских, даже выпускали стенную газету и поставили пьесу-сказку ""Почта"" Р.

 Тагора.

Документы свидетельствуют, что сотни людей пытались спасти Я. Корчака, ему не раз предлагали убежище на ""арийской"" стороне, и он мог выйти из гетто в любой момент.

На Белянах сняли для него комнату, приготовили документы. Корчак мог выйти из гетто… хотя бы со мной, когда я пришел к нему, имея пропуск на два лица — техника и слесаря водопроводно-канализационной сети.