100 великих узников

По знаку властелина один из янычар выступил вперед и ослепил братьев…

Гостеприимные турки выращивали для стола принцев-узников привычные овощи, и вот однажды обнаружилось, что с грядки похищено несколько огурцов. Тогда это было довольно редким лакомством, и подозрение сразу же пало на садовников, поэтому решили немедленно выяснить, что находится в их желудках. «Специалистов» по вспарыванию чужих животов при султанском дворе хватало всегда, и дело было тотчас сделано. В пятом по счету разрезанном животе обнаружились кусочки огурца, виновному отрубили голову, а остальным «милостиво» дозволили попытаться выжить…

Что же касается казни на колу, то редкий день обходился без этого зрелища.

И что могло происходить в душе не по возрасту угрюмого 12-летнего Влада Цепеша, видевшего все это изо дня в день? Какие чувства переполняли его, когда он видел предсмертные муки людей — жалость, гнев, ужас, возмущение? Может быть, В отроческих годах его, омытых реками чужой крови, и следует искать ключ к разгадке всей последующей жизни господаря Валахии?

В 1452 году Влад Цепеш вернулся домой, а вскоре занял и престол.

И хотя он, как уже указывалось выше, был человеком веры, в жизни и политике он часто пользовался привычными ему с юных лет приемами пашей и эмиров. Получив в наследство Валашское княжество с вольнолюбивыми феодалами, привыкшими к неограниченной власти в своих родовых поместьях и потому отчаянно сопротивлявшихся попыткам центральной власти объединить страну, Влад III быстро навел порядок своим излюбленным способом, от которого и произошло его прозвище Цепеш («Сажающий на кол»).

Однажды он приказал подать себе обед среди трупов, посаженных на кол, словно ему было так слаще есть и пить. Один из слуг не мог стерпеть трупного смрада, заткнул нос и отвернулся. Дракула спросил его: «Ты что это?» — «Не могу, государь, смрада этого выносить», — ответил слуга. Дракула велел и его посадить на кол: «Кол тебя вознесет, — и смрад до тебя не дойдет».

Заостренный кол загоняли в тело лежащей жертвы ударами молота или же, наоборот, «насаживали» на неподвижно закрепленное острие осужденного, привязанного за ноги к лошадиной упряжке.

Поднаторевшие в своем деле палачи проделывали это так ловко, что наконечник кола выходил из-под лопатки, не пронзив по пути жизненно важных органов жертвы. Именно это средство было излюбленным у Влада Цепеша, и с помощью его он проводил свою внутреннюю, а часто и внешнюю политику. Десятки тысяч людей по его приказанию приняли эту страшную смерть, корчась и страдая на вкопанном в землю коле много дней.