140 ударов в минуту

И я вроде как действительно до него немного не доросла. Начинаю понимать, о чём мне часто твердит Саркис.

Ударившись затылком о стену, откладываю подушку, которую обнимаю уже второй час, наверное. Слезаю с кровати. У нас же очередной завтрак.

Выхожу из комнаты. Хмурюсь на странные звуки, доносящиеся из спальни Киса. Подкрадываюсь, толкаю дверь и застываю, жадно и бессовестно впившись взглядом в сильную, блестящую от пота спину, идеальную линию позвоночника и ямочки в районе поясницы.

В руках у мужа увесистые гантели. Он поочерёдно и вместе поднимает их. А звуки… Звуки — это мощное дыхание при каждом рывке.

На руках вздуваются вены и напрягаются все доступные моему взгляду мышцы. Тёмный затылок смешно взъерошен. Те самые шорты, что я стирала, резко контрастируют с загорелой кожей.

Машенька, Федя и Ариша застыли у меня на плечах и боятся пошевелиться. Надо выйти, но я не могу сдвинуться с места. Меня будто примагнитило к полу на пороге его спальни. До воспалённого от такого зрелища мозга не сразу доходит, что у мужа хоть и лёгкое, но сотрясение и ему надо лежать, а он вытворяет такое.

Саркис кладёт на пол гантели.

Разворачивается ко мне. Всё его тело ещё напряжено. Плечи, руки. Грудь высоко поднимается от глубокого дыхания. Кубики пресса стали ещё выразительнее, а ниже очень красивые мышцы, уходящие прямо под пояс светлых шорт.

Ему идут капельки пота на коже и мокрая тёмная чёлка.

Мне становится неловко от того, что подглядывала. А ещё жарко. Хочется открыть все окна в квартире и впустить сквозняк.

Саркис приближается. Меня качает назад, но шаг всё равно не делаю. Залипаю на его карих глазах. Они сейчас почти чёрные. Вытягивают из меня весь кислород.

Голова немножко кружится. Мне волнительно от его хищного медленного приближения.

«Это. Моя. Жена» — отстукивает в висках. — «Я тебя к ней не подпущу»

И ведь правда не подпустит. Вот такой Кис встанет стеной, закрыв собой и меня, и сестрёнку.

«Даже если упадёт, об него споткнутся»

Ноздри щекочет его запах. Очень настоящий, без примесей парфюма. Кис сейчас пахнет зубной пастой, потом и собственной горячей кожей.

— Ты чего такая растерянная? — чуть хриплый после занятия спортом голос подрывает моих родных Машеньку, Федю и Аришу с места. Они разбегаются в стороны, прогоняя по коже лёгкий озноб.

"

"— Тебе же нельзя, — отмираю, но говорить выходит только шёпотом.

— Мне нужно куда-то девать энергию. Да и тебе вроде нравится моя нынешняя форма, — смотрю на его полные губы. Они не улыбаются как обычно, а его нерастраченную энергию я очень хорошо чувствую. Её море и в комнате, и в квартире.

Кис похож на мощный двигатель, который всё никак не может остановиться. Мне даже страшно, что однажды он так себя загонит. Он совсем не умеет отдыхать. Пять дней больничного.