140 ударов в минуту

У Саркиса ключи, да и на смене же он. Кто тогда?

Тишина заставляет сомневаться. Вдруг приснилось?

Трель звонка раздаётся вновь, отвечая на мой вопрос. Спускаю босые ступни на пол и иду открывать.

— Кто там? — в глазок, как назло, ничего не видно.

— Это Гордей, Стеф. Открой.

Посреди ночи?

Тряхнув головой, проворачиваю внутренний замок и распахиваю дверь. На пороге действительно друг и тренер моего мужа. Мрачный, бледный. В карих глазах расплылась чернота.

Живот невольно поджимается до боли, и дыхание начинает сбиваться.

— С ним что-то случилось? — спрашиваю упавшим до хриплого шёпота голосом.

Гордей проходит глубже в нашу обновлённую прихожую. Берёт меня за руку. У него пальцы холодные, а на улице лето.

— Кис на байке в тачку влетел.

Моё сердце перестаёт биться, а в коленях будто появились мягкие, растянутые пружины. Качает. Гордей удерживает и помогает сесть прямо на обувную тумбу.

— На операционном сейчас. Тяжёлый. Поедешь?

— Ж-живой, — заикаясь, и не спрашиваю, и не утверждаю. У меня от ужаса зубы начинают стучать.

— Живой. Пока… — цедит сквозь зубы Гордей. Я слышу, как ему сложно говорить.

— Пока? — смаргиваю слёзы с ресниц.

— Пока?! — резко поднимаюсь. Мы вновь сталкиваемся взглядами.

— Стеф, я мало знаю. Мне позвонили, потому что у Саркиса паспорт был в куртке, а там вечно визитка клуба лежит. Других контактов-то нет. Подумали, что рабочая. Кому-то надо было передать, чтобы родственникам сообщили. Наткнулись на меня, — объясняет он.

— Минуту, — прошу Гордея.

Покачиваясь, ухожу в комнату, бормоча себе под нос: «Пока живой».

Надо успеть.

Хватаю первые попавшиеся штаны с футболкой. Футболка оказывается его. Надеваю. Нервно переворачиваю кровать в поисках телефона.

Засовываю его в карман. Хватаю рюкзак. Там документы, деньги. Я жена, меня к нему пустят. Должны. Обязаны!

Растирая по лицу слёзы, обуваюсь и снимаю ключи с крючка. Гордей открывает мне дверь. Забирает ключ и сам запирает квартиру. Я не могу, у меня дрожат руки."

"Бред какой-то. Я же видела, как Саркис гоняет. Да он со своим байком как единое целое. Не мог Кис разбиться. Просто не мог. Он сейчас на работе должен быть. Там кто-то другой. А паспорт. Да украли паспорт. Потерял. Мало ли! Мы просто поедем, убедимся в том, что с ним всё хорошо, и вернёмся домой.

А утром Кис приедет уставший, заберётся ко мне под простыню и будет жадно тискать, нашёптывая пошлости, от которых горит всё тело и щёки полыхают смущением.

Гордей помогает мне сесть в ожидающее у подъезда такси. Садится рядом на заднее. По-дружески сжимает мою ладонь. Пальцы у него всё ещё холодные. У меня теперь тоже. И согреться не выходит. Это нервы.

— У тебя есть номер телефона его отца? — тихо спрашивает друг моего мужа.

— Дяди Сурена? Зачем?

— Надо сказать ему. И там Анаит.