А я тебя да (СИ)

Я старалась не думать, в какую копейку Шведову влетел здесь участок. И какие схемы он провернул, чтобы оформить все это богатство, не засветившись.

— Да так. Вспомнилось.

— Что именно?

Плед, подхваченный порывом ветра, лег на песок чуть кривовато, я наклонилась, чтобы его расправить.

— Как я пыталась сделать тебе минет.

— Хмм…

Скулы Шведова потемнели от прилившей к ним крови. Неужели смутился? Я — так точно, и поскольку терять мне было уже совершенно нечего, застрочила, будто из пулемета:

— А ты сказал, что мне еще этим ртом детей целовать, и не дал.

И вот клянусь, я вообще от него не ждала ответа! Но Семен наклонился к корзинке, достал баночку с безалкогольным пивом, с шипением открыл и, глядя мне прямо в глаза, заметил:

— Сглупил.

Я медленно моргнула. Мне что, послышалось? Шведов признался в том, что был неправ? И? Что теперь? Боже, зачем я вообще завела разговор, к которому не готова?

— Ну да. Детей-то мне уже не целовать… — хмыкнула зло. И хотела было встать, но Семен не позволил. Удержал за руку, притянул к груди, чтобы мне было удобней, и расположил босые ноги по обе стороны от моих бедер.

— Не начинай, а? Хорошо ведь сидим, — попросил он, целуя меня в висок. И то, что попросил — не приказал, не рявкнул, погасило мою агрессию мигом.

— А мне чего не предлагаешь выпить?

— Сейчас открою.

Я закатила глаза и забрала его банку. Губы коснулись жестянки ровно там, где еще совсем недавно были его. Вот, что было по-настоящему интимно. Об этом я говорила… И Семен ведь тоже не остался равнодушным! Он с такой жаждой за мной наблюдал, что по позвоночнику прокатилась волна дрожи. Значит, можем же! Можем… Господи, вот и толку, что нам лет под сраку? Все как в первый раз.

— Замерзла?

— Нет, — шепнула я. — Хорошо.

— Смотри. А то ж ты еще купаться собралась. Помнишь, что тебе солнце противопоказано?

— Помню, — кивнула я.

— Это ничего, Вер. Главное, что все хорошо, — Семен так часто это повторял, что по идее эти слова должны были утратить силу. Но к удивлению, ничего подобного я не заметила. Они меня, как и прежде, очень поддерживали.

— Я, наверное, больницей воняю.

— Нет, — Семен с шумом вдохнул воздух у скулы. Потерся носом. — Я по тебе скучал, девочка. Столько всего передумал…

— И к чему в итоге пришел?

В этот момент у меня громко заурчал живот, и Шведов, хмыкнув, отполз, чтобы достать из корзинки предусмотрительно заказанную еду. Закуски на любой вкус, брускетки, канапе с икрой и, конечно же, фрукты.

— Да, собственно, ни к чему новому.

— Очередной намек на то, что ты никогда меня не отпустишь? — спросила я, замирая в ожидании ответа, с которым Шведов не торопился. Вместо этого он взял канапе и начал мне его скармливать. Почему-то это нехитрое действие подняло в душе целый ураган.