А мы любили (СИ)

"

"Джамиля протерла салфеткой мокрую гранитную скамью и села на нее. Она долго смотрела на надгробье, на имя, на даты рождения и смерти, и глаза наполнились слезами. Подняв их к небу, она прикрыла веки и две узенькие кристально-чистые полоски покатились по щекам. В последнее время она плакала слишком много. Думала вот-вот слезы высохнут, но нет, их еще целое море.

— Привет, мой хороший, — тяжело вздохнула, — Прости, что опять. Знаю, ты хотел бы, чтобы я улыбалась. Но здесь это не получается.

Она обвела взглядом территорию Кенсайского кладбища, находящегося на вершине горы, откуда весь город виден, как на ладони.

Тихо. Высоко. Печально.

— Все еще сложно говорить с тобой здесь. Кажется, что вот ты здесь и снова ответишь мне, жаным. Но ты молчишь и почему-то больше не приходишь в мои сны. А я все жду, — грустная улыбка мелькнула на бледных губах. — Последний месяц был очень тяжелым, ты знаешь. Мы хотели справедливости, но защитник Рианы попросил провести психиатрическую экспертизу. А на следующий день после нее нам позвонили и сказали, что она мертва… разбила маленькое окно в камере и осколком и вскрыла себе вены.

Ее не спасли.

Джамиля помолчали, вновь проживая тот самый момент, когда она обо всем узнала. Потом адвокат сказал ей, что предварительный диагноз Рианы — шизофрения, и скорее всего, ее бы отправили на принудительное лечение. Еще он поведал, что психологу она рассказывала какие-то совершенно сумасшедшие вещи, о том, что методично травила Джамилю, пока та была в депрессии, подсовывая ей другие лекарства. Почему? Так велел голос. А вот подруга Рианы — Лала, которую любовник все-таки отмазал, дала показания против нее.

Она же призналась, что вместе с Рианой ездила к одной бабке в область, чтобы наложить порчу на соперницу. Узнав об этом Джамиля испугалась и через свою кудашку, то есть свекровь Камелии, нашла ясновидящую, которая все подтвердила. Пришлось снимать… как бы Джама в это не верила.

— Я очень боялась… я очень боюсь, что болезнь, если она действительно у нее была, передастся Алишке. Но один врач сказал, что шанс унаследовать ее — тринадцать процентов. Стараюсь об этом не думать, тем более, Алишка такой умный! Даже в год он уже собирает деревянные пазлы и знает животных.

Мы с ним читаем, — вновь улыбнулась она, — и ему почему-то очень нравится сказка про Колобка. Когда я говорю ему “Жили-были дед да бабка”, он бежит к стеллажу и вытаскивает именно ее. А еще ему очень нравится гонять голубей в сквере. Он даже повторяет “гули-гули”. Растет. Становится маленькой, самостоятельной личностью. Почти не вспоминает мать. А я даже не знаю, как потом ему обо всем рассказать, — пожала она плечами, — но я подумаю об этом завтра.

— А Камелия сейчас больше дома.