А мы любили (СИ)

Ты у меня вот здесь, — коснулся указательным пальцем сначала виска, затем сердца, — и здесь. Не получается тебя вырвать.

— А когда спал с ней, получилось? — ее слова ударили больнее пощечины. — Молчишь? Боишься ответить “да”? Вы бы хоть подождали, пока мы не разведемся.

У нее все-таки получилось высвободиться, она отошла от него, села на диван и, положив локти на колени, прикрыла голову руками. Он тяжело дышал и смотрел на бывшую жену. Что бы он не сказал, что бы не сделал — все равно будет больно.

— Я не помню и половины того, что было со мной тогда. Всё как во сне, в тумане, — сдерживая слезы, шептала Джамиля.

 — Терапия мне помогла, но тот год вылетел у меня из головы. Да, я сама предложила развод. Я обидела тебя тогда. Но я не заслужила твоего предательства."

"Даниал задыхался от ее слов, потому что она впервые затронула тему развода и той истерики, которая стала для обоих роковой. Вина за обман давила на плечи и тяжелым грузом лежала на сердце. Он ведь любил жену и тогда, и сейчас, но не смог противостоять соблазну. Потому что дома было все плохо — скандалы каждый день. И вот однажды, во время деловой поездки в Сингапур, он все-таки сорвался, когда помощница зашла в его номер с документами, задержалась и предложила налить ему еще немного виски.

Даниал тогда много пил. И ближайший круг это знал, пытался вразумить. Но алкоголь его спасал — он забывал о проблемах, расслаблялся, а боль и прочие ненужные чувства притупились. В итоге лучший друг и бизнес-партнер Игорь увез его в горы, закрыл в доме и устроил такую шоковую терапию, после которой он, наконец, очухался. Только об этом Джамиля так и не узнала.

Подойдя к дивану, мужчина сел на корточки и дотронулся до ее запястий.

— Прости меня. Я ужасный человек. Предатель. Последняя гнида. Я ошибся и не знаю, как теперь все исправить.

— Не надо ничего исправлять, — она одернула его и посмотрела с тоской. — Все остается, как есть. Мы в разводе. Ты просто бывший.

— Оказывается, я без тебя не могу. Никак.

Черты ее лица заострились, внутри все клокотало и черная злость, которую она загнала в чулан, устремилась наружу.

— А я могу.

— Ты сама-то в это веришь? После той ночи.

— Та ночь — ошибка, — выдохнула Джама. — И ты не можешь появляться вот так, потом пропадать на месяц и снова приходить.

Не надо меня мучить. Я и так намучилась. Уйди, исчезни. Иди к своему сыну, воспитывай его со своей женщиной.

— Ты — моя женщина.

— Я тебе никто, как и ты мне, — она встала, расправила плечи и смахнула слезы. — Я чувствую себя дурой рядом с тобой. Той, к которой ты прибежал после нее.

— У меня с ней ничего нет, — он тоже встал и решительно шагнул к ней. Джама выставила руки вперед, защищаясь. — Я не живу с ней и с сыном встречаюсь на нейтральной территории.

— Я тебе не верю. Я видела вас.