А мы любили (СИ)

Желваки заиграли на скулах от напряжения, крылья носа вздрагивали от того, что он услышал мягкие, цветочные нотки ее духов. Знакомый аромат обволакивал и сводил с ума. Как и она сама — тонкая, неземная, далекая, но в его руках.

Небритой щекой он коснулся виска Джамили и сильнее прижал ее к себе. Не встретив сопротивления, поцеловал глаза, скулы, спустился к губам и накрыл их своими. Джамиля хотела возразить. Она собиралась еще когда ощутила жжение там, куда пробрались пальцы бывшего мужа. Всё казалось нереальным: вечер, плавно перешедший в ночь, незванный гость, напомнивший о прошлом, и знакомые до озноба и жара ласки.

Сама позволила себя поцеловать, сама царапала ногтями кожу на затылке, сама дышала учащенно от нарастающего возбуждения, сама подсказывала дорогу до спальни, сама подняла руки, когда он потянул платье вверх, снял его и отбросил в сторону.

На кровать упали вместе, и Даниал быстро сориентировавшись, подмял ее под себя, навис сверху и продолжил целовать так жадно, будто был заблудившимся и умирающим от жажды путником в пустыне. Он осыпал поцелуями шею, ключицы, плечи. Сильные руки блуждали по телу, гладили, сминали кожу, как теплую глину, до сладкой истомы.

Когда мужчина обхватил ртом упругую горошину, Джамиля прогнулась в пояснице и прикусила палец, чтобы только не закричать.

Луч лунного света падал на постель, слабо освещая лицо и тело Даниала.

— Даник, что мы делаем? Мы не должны.

— Тише, — он прижал большой палец к пухлым губам. Она впилась в него взглядом, а он не выдержал и провел подушечкой по нежно-розовому бархату. — Я так соскучился, Джама.

— Ты мог позвонить, — уколола она.

— Мог… да не мог.

Джамиля не поняла смысла его слов, но так захотелось забыться.

Она взяла его лицо в ладони, притянула к себе и сама поцеловала. Бороться с собой было бессмысленно. Осталось только сгореть вместе с ним. Он наполнил ее собой и все расплылось перед глазами. Посыпались ритмичные толчки, стоны, шепот, вздохи, бессвязные слова. За ребрами и ныло, и расцветало от того, насколько это было прекрасно, остро и горячо, как раньше. Переплетая пальцы, они понеслись на скорости к обрыву и бросились оттуда с криком, венчавшим их горько-сладкий спонтанный секс.

Когда все закончилось и стихло, Даниал перевернулся на спину и спрятал глаза в изгибе локтя.

Грудная клетка хаотично поднималась и опускалась, сердце колотилось, как бешеное, разум кричал: “Что ты наделал?” Но правда в том, что он так и не научился жить без нее. Она — магнит, к которому его будет всегда тянуть, как бы он не пытался отдалиться. Повернув голову, увидел, что она села на кровати, сгорбилась и прикрыла лицо ладонями. В лунном свете он мог пересчитать все ее выступающие позвонки. Кончики пальцев покалывало от желания дотронуться до них.