А мы любили (СИ)

— Свалить? Серьезно? — недоуменно спросил Фархат, выбравшись из-под стола.

Глава 20. У страха глаза велики

“Вот же дура! — подумала про себя Джамиля. — Я сказала это вслух. Стыдно”.

— Нет, это не тебе, — засмеялась она и принялась размахивать рукой перед лицом. — Муха назойливая летает, а я ее прогоняю.

— Да, — хмыкнул Фархат. — Этого добра тут видимо-невидимо. Надо было тебе спрей захватить.

— Да, — повторила за ним. — Вот в следующий раз обязательно.

Джама вздохнула с облегчением и приказала себе перестать думать о бывшем муже. Всё! Баста! Он — прошлое, законченный роман.

— Все готово, — сжимая в кулаке инструменты, сказал мужчина. — Можем ехать.

— Отлично, — соскочила она со стула. — Поехали.

Выйдя за ворота, Джамиля увидела старый, но добротный и ухоженный паджерик с кенгурятником на крыше. Такому любое местное бездорожье не страшно. Фархат по-джентльменски открыл для нее пассажирскую дверь и она увидела на сиденье букет полевых цветов.

— Ух ты! — впечатлилась она, повернулась к нему и улыбнулась. — Спасибо.

— Пожалуйста, — кивнул он и сразу же пошел на другую сторону.

Джамиля села в автомобиль, закрыла дверь и поднесла букетик к лицу. Он был предусмотрительно перевязан веткой, а она к своему стыду даже не могла определить, какие здесь цветы, кроме ромашек. Что поделать — асфальтный человек!

А пахли они так, что вскружили голову и заполнили своим ароматом весь салон.

— Далеко ехать? — поинтересовалась Джама, взглянув на водителя. Сегодня на нем была простая черная футболка и те же штаны цвета хаки. Загорелые, сильные руки с выпуклыми дорожками вен крепко сжимали руль.

— Нет. Я просто из дома и сразу к тебе.

— И давно ты работаешь инструктором?

— Не очень. Но лошадей люблю давно.

— Ты военный?

Отвлекшись от дороги, Фархат посмотрел на нее и усмехнулся:

— С чего ты взяла?

— Похож просто. Я по работе как-то пересекалась, когда документальный фильм снимала про пограничников.

— Ну я окончил военное училище, но дальше идти не захотел.

— И кем в итоге стал?

— Там-сям, потом здесь.

— Хм, — отозвалась Джама, подумав, что наверное, он сменил много мест, прежде чем закрепиться в одном.

— Сын, — кивнул Фархат. — Ему 17.

— Сын… — повторила женщина, глядя в пустоту.

— Да. А у тебя?

— У меня дочь. Ей 25. И я уже бабушка. Внучке годик.

— Бабушка! Ты? — воскликнул Фархат. — Я, конечно, извиняюсь, но когда ты родила? В пятнадцать?

Джамиля тихо засмеялась и спрятала улыбку в цветах.

— Мне сорок семь.

— Ничего себе, — присвистнул. — Мне сорок восемь.

Он-то думал, ей всего сорок. Девчонка совсем.