А мы любили (СИ)

Но Фара ей нравился как человек. Открытый, энергичный, отзывчивый и с хорошим чувством юмора. Он помог ей сесть на Оскара, потом тренировал на плацу, а через час предложил прокатиться до яблоневого сада. Вопреки всем предубеждениям, Джамиля справилась, но держала за поводья так сильно, что чуть не порвала перчатки."

"На следующий день все тело болело и ныло, и она еле-еле выбралась из кровати. Накануне они с Фархатом обменялись номерами, и утром он написал ей сообщение, что вынужден уехать в город по неотложным делам, но будет рад встретиться в ближайшее время и продолжить общение.

Подумав немного, Джамиля ответила, что не против дружеской встречи.

Начинать новые отношения она не хотела, хотя и все прекрасно понимала: ведь неспроста Фархат предложил ей конную прогулку, подарил цветы, возился с ней весь день, несмотря на то, что в комплексе было много других клиентов, не взял с нее денег за услуги, а вечером проводил до дома и поцеловал в щеку, сказав, что отлично провел время. Ей оставалось только подтвердить — мол, да, хорошо покатались, поблагодарить и попрощаться.

О своих дачных приключениях она никому не рассказала.

Даже близкой подруге Санди, которая приехала в Алматы в отпуск. Они встретились среди недели на летней террасе ресторана в центре. Подружка без умолку рассказывала о своих планах на лето, а Джамиля слушала и думала: “Вот человек живет. А мне что мешает?”

— Дети конечно в “восторге” от этого чёса по родственникам, который устроила моя мама. Ну а как же? “Уят болады” же (“стыдно будет”), потом выскажут ей, что дочка с внуками приезжала и даже не заехала выразить свое почтение матронам. Поэтому знаешь что?

— Что? — улыбнулась Джамиля.

— Любовь на расстоянии все равно крепче, — заключила Санди и отправила в рот кусочек десерта. — Ммм, я в раю.

Джамиля расплылась в улыбке, наблюдая за Сандугаш, которую она знала даже дольше, чем бывшего мужа. Когда-то и Джама была такой же легкой и беззаботной, но все меняется. И люди тоже.

— Санди, помнишь, ты предлагала мне работу? — спросила она, наконец.

— Конечно, — глаза женщины загорелись. — Шеф, кстати, недавно спрашивал про тебя.

— Это очень приятно, но я не хочу уезжать из города.

Здесь дочка и внучка. Закирка здесь похоронен… Все нормально, Санди. Не делай такое лицо. Я в порядке.

— Ты думаешь найти что — то здесь? — уточнила она.

— Руководство на канале сменилось, команда с которой я работала раньше, ушла. Если вдруг ты услышишь, что кто-то ищет редактора на полставки, или просто нужен “голос”, свистнешь?

— А может попробуешь вернуться в кадр? — взгляд Сандугаш вспыхнул.

— Да нет, кому я сейчас нужна? И без меня хватает свежих лиц.

— Да что с тобой, жаным? — воскликнула она.