А мы любили (СИ)

— Кажется, это твой бывший там стоит? — Санди указала рукой на высокого, статного мужчину в темных брюках и голубой рубашке, рукава которой он по обыкновению закатал до локтей. Он стоял к ним полубоком, говорил по мобильному и рассматривал игрушки. В горле пересохло стоило ей его увидеть и вспомнить, как месяц назад они, как два безумца, занимались любовью в ее спальне. В ту ночь, проводив его, Джамиля пошла в душ и очень долго стояла под водой, смывая с себя его прикосновения и запах, оплакивая прошлое и гадая: кто же она — его новая женщина, как выглядит, моложе ли нее, красивее ли? А как он целует — также или по-другому? А как он ее ласкает? А с ней он теперь счастлив?"

"Все эти тридцать дней она пыталась забыть, что между ними случилось той дождливой апрельской ночью.

Но сейчас, глядя на него — вроде бы чужого мужчину, но все еще родного — она испытывала странные чувства. Светлую печаль, тихую отраду, непреодолимо желание окликнуть и страх, что он обернется и они снова упадут.

Все случилось быстро. Он сам повернул голову и наткнулся на ее взгляд. Недоумение и удивление сменилось радостью. Даниал пробормотал что-то в трубку, убрал ее в карман и направился к ней. Отметил про себя, как она по-прежнему красива, стройна и притягательна. Тогда была без макияжа, в простом домашнем платье и с вьющимися волосами. А теперь при параде: в белых брюках, голубой рубашке с закатанными рукавами, на каблуках. Каштановые волосы блестели на свету, а кроткие, умные, карие глаза будто заглядывали в душу.

— Привет, — поздоровался он.

— Привет.

— Давно ты в городе?

— Два дня. Меня Санди пригласила прочитать лекцию.

— Здорово. Привет, Санди, — наконец, Даниал обратил внимание на подругу бывшей жены, которая стояла поодаль.

— Привет, — кивнула Сандугаш.

— А мы выбираем подарок для Селин. Ты, наверное, тоже.

— Да, — быстро ответил он.

— Только машинки ей пока не интересны, — заметила она, потому что он стоял как раз у отдела с красочными авто.

— Пап-пап! Пап-пап! — громко позвал отца ребенок.

Даниал и Джамиля одновременно обернулись.

— Пап! Ап! Ап!

— Джама, прости, — он помрачнел, хриплый голос подвел. Даниал опустился на колени и мальчик тут же оказался в его объятиях.

Это его “прости” уже как кость в горле. Джамиля прижала к груди коробку с игрой и впилась в нее пальцами. Она поняла, что этот ребенок не просто так тянулся к нему. Он — сын Даниала.