5
0
Из-под кровати выглянула зеленая мордочка олеандровой ящерицы. Улыбнулась и помотала головой.
— А я ведь испугалась. Думала, что потеряла тебя…
Догадка вспыхнула в сознании, словно молния в ночи.
— Ты почувствовала то же самое? Тогда, в академии?"
"Улыбка исчезла. Теперь Эвис глядела серьезно, и так же серьезно она кивнула.
— Давай пообещаем, что больше никогда не станем так пугать друг друга?
Эвис снова кивнула и зашлепала ко мне. Забралась на подставленные ладони и ласково потерлась головой.
* * *В большом камине потрескивал огонь. Жар от него ощущался на щеках, отблески пламени отражались в бокалах, на треть заполненных вином. Мы сидели в комнате Хэйдена, прямо на шкуре, брошенной в нескольких метрах перед камином. Говорили мало. Рядом с Хэйденом даже тишина казалась уютной, наполненной теплом и заботой. В приглушенном свете его лицо выглядело иначе. Черты сгладились, взгляд наполнился особой магией — той, что нет названия. Я ощущала ее, чувствовала, как она зачаровывает меня все сильнее.
Шкура под ладонью мягко щекотала кожу, вино разливалось по языку приятной терпкостью. Нос дразнили запахи камня, дерева, тканей — самого замка. Время текло неспешно, щедро позволяя прочувствовать каждый миг, ощутить вкус, аромат и прикосновение.
Раньше я не знала, насколько это уютно — вот так сидеть у камина, погасив в комнате почти весь свет. Лангария никогда не терпела такого пренебрежения правилами. Артиэллам не следует опускаться на пол, точно безродным мэлам. И смотреть в глаза так открыто, не пряча желаний, тоже не следует.
— Глупые правила, — улыбнулся Хэйден. Заметил мое удивление и пояснил: — Когда ты начинаешь думать об этикете, едва заметно хмуришься. Будто вспоминаешь заученные с детства порядки и чувствуешь вину, что не следуешь им. Но здесь, на севере, порядки отличаются. Раз нарушив их, северяне, кажется, вошли во вкус, — он тихо рассмеялся.
Звук его голоса, приглушенный, мягкий, отдавался во мне манящим искушением. И глупо врать — я даже не пыталась ему противиться.
— Ты артиэлла, мой свет, истинная дочь древнего рода. Но даже Мак-Морам иногда можно расслабляться.
— Ты знаешь? — удивилась я.
Лангария покинула замок до прибытия Хэйдена, так что встретиться они не могли. Если только Вилард или Эвелин рассказали ему. Или Тиамат передала горгульевы сплетни. Или…
— Твоя сестра приходила ко мне.
Мысли, до этого упорядоченные, вдруг перемешались. Мойра? Приходила? Но когда?
— Когда ты была в темнице, — ответил Хэйден, стоило мне задать последний вопрос. — Именно она рассказала о зелье, которое ты выпила. Поэтому я без сомнений провел ритуал на определение рода — знал, он ничего не покажет.
На некоторое время мы замолчали. Я думала о Мойре, ее чувствах и смелости.
