Акция возмездия

Но исполнителю приходилось действовать в Южной Америке, и специально для этого Раптор выучил испанский и португальский языки… Во-вторых, я узнал, что с того момента, как в команде Джаббы появился Раптор, ряды других исполнителей значительно поредели. Он лично ликвидировал всех, кто мог его опознать. Всего за пару лет благодаря своей подготовке, изобретательности, а главное – какой-то невероятной, патологической жестокости Раптор превратился в самого ценного исполнителя Джаббы. И, безусловно, самого опасного! – Сет замолчал и выжидательно посмотрел на Чернышова. – Ну как, полковник, напугал я вас? – спросил он.

– Да, – честно признался Павел. – За все время службы мне еще ни разу не приходилось сталкиваться со столь опасным противником.

– Значит, вы уже зачислили его в свои противники?

– Да, – опять утвердительно ответил Чернышов. – Ваш рассказ убедил меня, что для выполнения заказанного террористического акта в Россию будет направлен именно Раптор.

– Тогда я вам не завидую, – заметил Клод. – Раптор – настоящее чудовище."

"Павел поймал взгляд Сета и пристально посмотрел в его глаза, чтобы тот смог почувствовать степень его уверенности. Заключенный не выдержал взгляда оперативника и отвел свой взгляд. Тогда Чернышов сказал:

– Знаете, я не люблю давать обещаний. Но скорее всего мы больше не увидимся, и поэтому я скажу. До сих пор Раптору удавалось ускользать, потому что спецслужбы ничего не знали о нем, а я – знаю! И я могу остановить его. Этого динозавра надо остановить! За ним и так уже тянется очень длинный кровавый след. Пора положить конец его чудовищным преступлениям.

– Что ж, – пожал плечами Клод Сет. – Я вам рассказал все, что знал. Теперь мне остается только пожелать вам удачи, полковник.

– Спасибо, – ответил Чернышов и искренне улыбнулся, – удача мне не помешает.

Разговор с заключенным был окончен, и Павел вызвал конвой. Уже в дверях камеры Сет оглянулся и сказал:

– Знаете, полковник, у меня в камере отличный телевизор. Я часто смотрю по нему программы новостей. Если в России случится чрезвычайное происшествие, я об этом быстро узнаю.

– Я вас понял, – кивнул Чернышов. – Смотрите телевизор, думаю, что все окончательно прояснится в течение следующего месяца…

Практически сразу после того, как двое тюремных охранников увели Клода, в камеру для допросов вошли двое итальянских офицеров из администрации тюрьмы в сопровождении переводчика.

– Прежде чем вы покинете наше учреждение, господин полковник, со всеми вашими записями должен ознакомиться начальник тюрьмы, – объявил Чернышову один из офицеров, а переводчик старательно перевел его фразу.

– Я не делал никаких записей, – ответил Павел. – Можете убедиться. У меня нет даже диктофона.