Альфонс нечаянно нагрянет

– Ее застрелили? – не выдержала Василиса.

– Вовсе нет, ее удушили. Как выразился пьяный капитан Евсеенко, какая-то сволочь лапами так – ать! И нет девки. Однако ж, как я ни старался выяснить, кто была эта сволочь, капитан Евсеенко сказать категорически отказался. По причине того, что сей факт милиция еще не установила.

– Ага, значит, не нашли еще… – задумчиво проговорила Люся. – А что-нибудь еще выяснить удалось?

Гриша ловко извернулся, шумно почесал спину и замотал головой:

– Ищут. А уж что у них там нарыто, мне Евсеенко сказать не смог. Зато!! Зато… по поводу вашего второго вопроса – относительно гражданина Митюшкина – могу вас порадовать – нашли! Да, его нашли.

– Застрелили? – выдохнула Василиса.

– Какая-то сволочь лапами – ать? – с надеждой высказалась Люся.

Но Гриша замотал руками.

– Нет, не ать. Его просто-таки по голове – бздынь! – долбанули чем-то тяжелым, предположительно бутылкой. А потом выкинули в реку. Он от огорчения там и захлебнулся, – печально закончил рассказ Гриша.

– А кто его бздынь, тоже неизвестно? – на всякий случай спросила Люся.

– Абсолютно нет. Мне удалось только выяснить, что завтра состоятся похороны Митюшкина.

В это время из кухни высунулась совершенно пьяная физия Виктора Борисовича.

– Гриня! Черрт пузатый! А почему ты не выяснил, где состоится… похоронное собрание всех желающих? Адрес? Нам непременно нужно принести Митюшкину свою… ик… свои соблез… нованння!

– Адрес мне Евсеенко не дал. Он не помнит, – скуксился Гриша.

– Вррет! – выкрикнул Таракашин.

Люся руками, ногами и подручными материалами – гладильной доской – вытолкала неуемного Виктора Борисовича снова в кухню и вернулась.

– Гриша, а что, больше из капитана Евсеенко ничего не протекло? Я про информацию. Он больше ничего не сказал после третьей бутылки?

Гриша вздохнул, наморщил лоб, а потом старательно проговорил:

– После третьей бутылки началась четвертая, а уже после нее капитан Евсеенко стал на Викторе Борисовиче отрабатывать приемы дзюдо.

"Прослышав, что речь идет о нем, из кухни снова вырвался неукротимый Таракашин, раскорячился на кривеньких ножках, изогнул руки кренделем и, оглушительно крякнув, замер. Он, вероятно, собирался продемонстрировать полученные после четвертой бутылки уроки. Однако дамы не торопились кидаться с ним врукопашную. Зато от души повеселился Малыш. Песик бодро откликнулся на кряканье боевого селезня заливистым лаем, потом от избытка чувств прыгнул гостю на грудь и встал на нем победителем.