Альфонс нечаянно нагрянет

Моника уже минут пять терпеливо томилась с ящиком водки на животе, ожидая, когда же они войдут. – Идите уже! Я же ж не могу так с водкой торчать!

Подруги вошли. Едва они переступили порог, как Люся стала что-то выискивать у себя в пакете и быстрым шепотом велела подруге:

– Вась, ты все разглядывай и запоминай, да отвлекай гостей, если что, а я их из твоего подарка нащелкаю."

"Однако отвлекать никого не требовалось. Большая комната была до отказа набита людьми. Все поминающие держались кучками и скорбели несколько легкомысленно. Возле балконной двери Василиса заметила уже знакомую Тамару, она буквально разрывалась между двумя парнями – то нежно заглядывала в рот сухому, длинному типу в спортивных штанах, то радостно приседала перед вальяжным толстяком, у которого то и дело вылезала из брюк рубаха.

Чуть поодаль от них коровьими глазами смотрели друг на друга Ирина, соседка Валентины, и нескладный парень в сизой рубахе. Несколько женщин в темных платьях бурно обсуждали новые цены на путевки в Турцию. Возле стола крутились согбенные старушки, украдкой ухватывали кусочки буженины с тарелок и шустро отпрыгивали в сторону. Прожевав мясо, бабушки добросовестно начинали завывать во все горло. От этого завывания народ вздрагивал, затихал, а потом снова возвращался к более животрепещущим темам. Здесь же напряженной парой восседали господа Галушкины – родители погибшей невесты. Эмма тискала в руке скляночку с успокоительным и между делом сурово тыкала благоверного в бок, тот нервно хихикал, отскакивал от супруги, но тут же горестно клонил голову к плечу, не забывая шустро стрелять глазами по незнакомым женщинам. Между гостями сновала шустрая бабенка, которая неласково встретила Люсю с Василисой, она зычно раздавала команды и считала себя тамадой. Люсю с фотоаппаратом заметили многие, и это вызвало бурную реакцию. Молодежь, отталкивая друг друга, лезла «сняться на вечную память», женщины в траурных нарядах тоже протискивались ближе к объективу, поправляли прически и строили радостные улыбки, все мечтали себя увековечить в самых счастливых позах. Только Лера, мать погибшего, выбивалась из всех присутствующих своим искренним горем. С черными кругами под глазами, вмиг постаревшая лет на десять, она сидела во главе стола и со слабым стоном раскачивалась из стороны в сторону. Возле нее иногда появлялся Генечка, не зная, чем ее утешить, и тогда рядом с Геннадием возникала Эмма, шипела, подталкивала утешителя к Лере и что-то совала ему в руку.

– Та-а-ак!! – взревела неутомимая бабенка. – Всем слушать сюда!.. Бабки! Хорош выть, сейчас за стол сядем, выпьем и помянем, а потом уже и выть будете, как там в старину по сценарию полагалось-то.