Дикая война

Как? Почему? Почему именно он? Вот этот, толстый, неуклюжий, пьяный от собственной значимости человечек, а не какой-нибудь молодой, красивый, сильный юноша? Эти вопросы снова взбудоражили её горячую кровь. Но ещё больше Дарью взволновала услышанная цифра.

— Так что, красавишна, поедешь? — вдруг повернулся к ней купец.

— Мне продукты домой отнести надо, — выдохнула Дарья, показывая корзину.

— Митька! — тут же заорал купец.

Рядом с ним словно из-под земли вырос молодой, разбитной парень.

— Корзинку у барышни возьми и домой к ней снеси. Нас потом сам догонишь, — вальяжно приказал купец и, потянув девушке руку, унизанную перстнями, добавил: — Садись, красавишна. Поехали. Гулять пора.

Словно во сне, Дарья опёрлась на поданную руку и впорхнула в бричку. Внимательно следившие за этим действом гости купца радостно загомонили, и музыканты снова заиграли что-то бравурное, смахивающее на цыганские напевы. Бричка покатила дальше и, сделав круг по торговой площади, снова выкатилась на дорогу. В руку девушке кто-то сунул бокал с вином, и она, повинуясь общему настроению, лихо вылила его в себя.

— Вот это по-нашему! — раздалось над ухом, и купец, обняв её за плечи, крикнул: — На утёс едем! Там столы накрывать станем!

Кучер щёлкнул кнутом, и бричка покатила к выезду из посёлка. Вино ударило девушке в голову, и Дарья, забыв обо всём на свете, отдалась на волю веселья. Кавалькада катилась мимо вокзальной площади, когда из-за угла вывернул высокий, широкоплечий парень со шрамом на лбу и, не глядя на купеческий выезд, зашагал в сторону деревни. Движения его было стремительными, но сглаженными, словно у хищного зверя. Дарья и сама не поняла, с чего вдруг решила так поступить. Ткнув пальцем в парня, она капризно наморщила носик и, повернувшись к купцу, сказала:

— Хочу, чтобы он поехал с нами. Пусть тоже веселится. А то ходит тут с мрачной физиономией.

— Кто? Этот? А и правда, это ж Мишка, охотник, — оживился купец. — Останови, — скомандовал он кучеру. — Эй, Мишка, подь сюды!

— Тебе надо, сам придёшь, — раздалось в ответ, и парень, оглянувшийся на зов, зашагал дальше.

— Да ты с кем так разговаривать смеешь?! — взъярился купец и, едва не выпав из брички, кинулся следом. — А ну, стой, пёсий сын! Стоять, сказано!

— Как ты меня назвал? — прошипел парень, резко развернувшись к нему всем телом.

— Щенок! Сын пёсий! — раздалось в ответ. — Шкуру спущу!

— Ну, рискни, боров, — усмехнулся парень, и от этой усмешки протрезвело большинство гостей.

— Прошка, Васька, Костька! — завопил купец. — А ну, научите эту шваль уму-разуму. И почтению тоже. И чтоб знал, кому кланяться должен, падаль подзаборная!"

"На зов купца, от кавалькады отделились трое крепких парней и, засучивая рукава, двинулись на парня.