Бедовый 3. Княжий человек

Василичу, конечно, попроще, у него с алкашкой вроде дела не столько остро стоят, но все же.

— И тебе не хворать. Как зовут-то тебя?

— Марфа.

Сказала и глазки потупила. Я хотел было крикнуть: «Василич, не верь ей!», однако старик взглядом остановил меня. Видимо, все понял.

— И сколько годков тебе, Марфа?

— Сто шестьдесят два, — таким же смиренным голосом ответила кикимора.

— Девчонка еще совсем, — улыбнулся старик. — А меня как распознала?

— Чужим миром от вас пахнет. Слабо совсем, видно, давно перешли, но пахнет. Правда, редко кто распознает, только опытная и сильная нечисть.

— Так и есть, — согласился Василич. — А ко мне под руку зачем пойти хочешь?

— Годов вам много, Федор Васильевич, я даже сходу и сказать не могу, сколько. Очень много. И с другого мира вы пришли, хоть и чужанин. Значит, разумение имеете, опыт, да много чего. Рядом с таким человеком интересно жить."

"Вот щас обидно было! Нет, понятно, что я не видел, всякие там горящие боевые корабли, бороздящие просторы Большого театра, но было действительно неприятно. Понятно, что я молодой. Но вообще-то быстро учусь и потенциал у меня хороший.

Эти двое, причем, продолжали разговаривать, словно меня здесь не было. Старик интересовался не только жизнью, но и характером своей будущей квартиросъемщицы. Короче говоря, подошел к этому процессу более тщательно, чем я. На этом моменте обидно стало опять.

— Слушай, Марфа, в целом я не против, чтобы ты у меня жила и столовалась. Только сразу скажу, хиста с меня тебе много не будет. Я же чужанин, как вы говорите, не рубежник. И семьи у меня нет, чтобы от каждого по чуть-чуть брать…

— И не надо, я нечисть не честолюбивая, — торопливо ответила кикимора.

— Я не договорил.

В голосе старика послышалась кинжальная сталь, которую стоило бы опасаться. Да и взгляд изменился. Таким можно было ненароком и придавить. Сразу почувствовались колоссальный опыт и матерость старика, которую я раньше замечал разве что мимоходом.

И это ведь все без хиста! Одним лишь голосом и взглядом. Однако кикимора уже стоит, как девочка на детсадовском утреннике и боится слово лишнее произнести.

— Требований у меня достаточно. И рука крепкая.

Я хотел было сказать, что Марфа не из таких. Она истинная содержанка, почти как в бульварных романах. Вот только кикимора торопливо кивнула.

— Разве только получается у меня все плохо, Федор Васильевич. Порчу я все.

Видимо, сегодняшний вечер должен был проходить под девизом: «Моте должно быть обидно всегда». Это походило на отношения с толстухой, которая как только вы расстались сразу похудела и стала красоткой.