Бедовый 3. Княжий человек

Скажу только два правила. Каждую третью лошадь отпускаем. И как табун увидите, знак подавайте. Чтобы вся дружина на помощь подоспела.

— Ага, чтобы вся слава другим досталась. А мы без промысла и добычи остались, — проворчал Печатник.

Моровой и Ася, словно единый организм, одобрительно хмыкнули. Витя никак не отреагировал. Казалось, у него вообще нет сил, чтобы улыбаться или плакать.

— Во славу князя! — прогремел голос воеводы.

— Во славу князя! — ответила дружина.

Не знаю, что это было — общее воодушевление, которое перешло от Илии или какие-то невидимые печати Сани. Однако даже меня пробрало.

Захотелось со всех ног броситься в лес, чтобы гнать непонятную нечисть.

Многие рубежники так и сделали. Перебежали дорогу и растворились в густой листве. Мы же не торопились. Печатник, а он, судя по всему, был здесь главным, обратился к Моровому.

— Что скажешь?

— Там смерть вижу, — махнул рукой Федя.

— Тогда веди.

Мы перешли дорогу, но отправились не за остальными, а скорее взяли чуть в сторону.

— Матвей, ты не отставай. У Феди нюх на такие вещи.

— Так он вроде чувствует смерть только тех, кого знает.

— Либо совсем близкую чужого, либо тех, кого знает, — согласился Печатник.

— Такая крупная охота, как сегодня, редко бывает. А если ивашек берут, всегда кто-нибудь погибает. Поэтому я и говорю, ближе держись. Не хотелось бы, чтобы мы на твою смерть шли.

Меня чуток покоробило от цинизма Печатника. Но остальные восприняли подобное, как нечто должное. Мол, да, дерьмо случается. Мы лишь можешь извлечь выгоду из всего этого. Я как-то на подсознательном уровне постарался держаться подальше от Сани, не приняв его слов. Так и оказался возле Следопыта, который замыкал шествие.

— Витя, а что это еще за бэккахесты?

— Водяные лошади, — тот даже говорил с невероятной усталостью. — Неразумная нечисть и довольно опасная. Дальше пятого рубца они обычно не растут, но проблема в том, что ходят группами. А если тебя окружат, то быть беде.

Я на словах «дальше пятого рубца» уже основательно струхнул. Для ивашки подобная встреча действительно могла стать последней.

— С виду — обычная лошадь, — продолжал Витя. — Разве что цвет у них… Как бы сказать, такой редкий. Если белый, то прям ослепительно белые. Если в яблоках, то пятна будто кислотные.

Этим обычно чужан и привлекают. А потом топят.

— Как русалки?"

"— Те насмешницы. Бывают, что отпускают своих жертв. Эти же… Топят людей, а потом съедают внутренности. Да и не только людей. Животных тоже.

Меня, представившего все это, передернуло. Какая же мерзость!

— Проблема в том, что ходят табунами, потому мы и стараемся их гонять. А то представь, что будет, если доберутся они до какой-нибудь чужанской деревни?

Я вспомнил слова Васильича, что рубежники появились, как ответ расплодившейся нечисти.