Бедовый 3. Княжий человек

В случае Гриши ответ был другой — алкогольная зависимость.

— Можно, — сказал я.

И бес, в лучших традициях хорошо выдрессированной собаки, опрокинул в себя напиток. Медленно, словно понимая, что подобной роскоши еще скоро может не предвидиться. И облегченно выдохнул.

— И че теперь, Матвей? — не выдержал Василь.

— Смотрим, когда зачешется, — ответил я.

Вместо этого бес вытер губы, закинул ногу на ногу и раскинул руки на спинку скамьи. Ему сейчас только сигареты не хватало.

— Вот ведь гадство, работает, — разочарованно сказал я. — Это, скорее всего, психосоматика. Хотя кто тебя знает, может и правда после стольких лет у тебя организм уже без алкоголя не работает.

Спасибо, Василь. Исследование показало, что моей нечисти не быть ЗОЖниками ни при каких условиях.

— Значит, черт твой… прислужник? — спросил Василь, пользуясь тем, что мы с ним хорошо общались.

— Ага. В карты его выиграл у большака.

— Эвона как, — искренне удивился трактирщик. — А зачем?

— Парень он хороший.

— Ага, хороший, — не поверил Василь. — Ты Матвей, человек новый, может, не все понимаешь. Черти это вроде мусора среди нечисти. Никакой пользы от них нет, один вред.

А ты его сюда привел. Да не городского баламошку, а лесного. Ты же с крысой или помоешником за один стол есть не сядешь.

— Я ему это с первого дня и говорю, — вальяжно ответил бес. — Не ровня Митя нам, хоть парень и неплохой.

Видимо, после определенного воздержания рюмка алкоголя сразу ударила в голову. Или, может, напиток действительно оказался крепким. Помнится, меня стакан медовухи Василя заставил забыть все."

"— Так, говорливый, бегом в портсигар, — недовольно приказал я бесу. И уже обернулся к Василю. — Нечисть она разная бывает.

И порой очень сильно удивляет. Вот думал ты, что черт может от лешачихи рубежника спасти? А он спас. Поэтому и будет ходить со мной везде и всюду. И никто ему слова не скажет.

Я вышел из кружала, широкими шагами меряя брусчатку. Не знаю, что меня так выбесило. Темнота и непонимание рубежников? Или несправедливость нового общества?

Рубежники жили стереотипами. В случае опасности, эти самые стереотипы позволяли в довольно краткий миг определить, кто свой, а кто чужой. Вот только мир не делился на совсем белое и черное. Это я теперь понял.

— Не обижайся на них, Митя, — сказал я. — На крыс и прочее такое.

— Так я не обижаюсь, — ответил черт. — Этот рубежник как есть, так и сказал. Пользы от нашего брата мало. Обычно больше вреда.

Почему-то смирение Мити разозлило меня еще сильнее. Поэтому книжную клеть я чуть ли ногой открыл, ворвавшись словно вихрь. И тут же, даже не успев осмотреть внутреннее убранство избы, получил указкой по рукам.

Нет, меня раньше били. Просто обычно этому предшествовала определенная прелюдия в виде разговора.