Белоснежка и босс Громов

— Тогда мы увозим ее отсюда, — решил Громов, зная, что в частной клинике он сможет обеспечить ей лучшие условия.

— А вы ей кто, позвольте?

Хороший вопрос!

— Почти муж.

— Почти родственникам мы больных не выдаем, — отрезал врач.

И Громов понял, что это будет проблемой.

Добившись максимальных уступок в части большой индивидуальной палаты, где помимо кровати с медицинским оборудованием, еще находился диванчик, на котором Андрею придется спать ближайшие дни и ночи, он позвонил Гоше.

— Возьми адрес матери Красновой и привези ее в Склиф.

— Зачем?

— Нужна подпись на документах.

— А Маринка не подойдет?

— Нет, и я не подойду, пока Арина не в состоянии сказать ""да"".

— Шутник! Ладно, попробую быстро.

Андрей вернулся в палату, снова сел у постели под косые взгляды врача, и взял девушку за руку.

— Она мерзнет и никак не согреется. Можно обогревающее одеяло выдать?

— Она только с утра поступила, есть ряд противопоказаний, и пока мы не исключим каждое…

— Каких противопоказаний? — злился Громов. — Пока вы исключаете, она замерзнет.

— Больную выбросили из поезда! Она без сознания больше полу суток. Мы должны исключить внутренние повреждения и кровотечения, прежде чем назначим лечение и...

— Выбросили из поезда? — прервал врача Громов. — Откуда у вас такие сведения?

— Я не… У нее в карточке написано, что найдена вдоль железной дороги…

— Остальное вы придумали? Выйдите из кабинета.

— Вы не имеете права!

— А вы начните лечить!

Произнося это, Громов с остервенением снимал с себя одежду. Всю.

— Что вы делаете? — врач оглянулся на такую же удивленную происходящим медсестру и снова уставился на Громова, снимающего носки.

— Надеюсь, на душевное тепло у нее противопоказаний нет?

Не тратя ни секунды, Андрей откинул тонкое больничное одело, лег рядом с Ариной и прижал ее безвольное холодное тело к себе.

— Ну знаете!.. Я вызову полицию! — врач выбежал из палаты.

Медсестра некоторое время следила за приборами, потом отложила карту и тихо проговорила:

— Пожалуй, я тоже выйду, может отогреется её сердечко.

Дверь в палату отделила их от всего мира, оставив Громова с неподвижной снегурочкой, удары сердца которой с каждой минутой становились ровнее и увереннее.

— Ничего, я тебя вытащу, — тихо проговорил босс, целуя Арину в висок. — Больше никто пальцем не посмеет тебя коснуться.

В мерной тишине палаты, под писк приборов, Громов заснул, прижимая к себе ту единственную, которая стала смыслом его жизни.

— Кого задерживать?

Громов очнулся ото сна от бодрого зычного голоса.

— Вот этого постороннего мужчину в палате реанимации.

Врач явно нервничал, а полицейский забавлялся.