Белоснежка и босс Громов

— Угу, — удрученно проговорила я, — поможет он…

Настроение было ужасное, Гоша на сообщение не отвечал, может пытался, когда телефон сдох, но вечером не звонил, не писал и не отвечал на звонки.

Мы уже легли спать, когда я не выдержала и спросила:

— Марин, а Громов…

— Что Громов?

— Ну… Ты про всех как-то рассказывала, а про Громова я не запомнила. Гоша хорошо лижет, Васе нравится минет, Илья даже в сексе предпочитает классику, Руслан… Ну с ним всё ясно. А Громов? Что от него ждать?

Марина молчала. Неужели он хуже Руслана? Или наоборот, совершенно непримечательный? Мне даже стало стыдно, что я в лифте так повелась от собственных мыслей о совершенно чужом мне человеке! Но тут Марина очнулась:

— Знаешь, Рин, я не помню… Последних трех не помню.

— С Громовым? – глухо уточнила я, хотя больше уже не хотела копаться в их отношениях.

Зачем они мне?

— Да, с ним… Хотя там в бильярдной был Андрей, кажется…

— И как он?

— Не помню. Постоянно рычал на всех, ругался.

Я вздохнула.

— А в сексе как?

— Тебе зачем? – в тоне сестры прорезалось подозрение.

— Да так… просто. Спокойной ночи. Завтра еще надо незаметно просочиться в офис.

— Угу… Но знаешь, я не помню как. В тот момент меня вообще перекрыло от развратности происходящего. Я с тремя мужиками никогда, понимаешь? И это было… волнительно.

— Не понимаю, и мужиков этих не понимаю, — буркнула я и отвернулась к спинке дивана.

Запретила думать себе о последствиях нападения на Руслана. Запретила мечтать о Громове, но тот как назло снился всю ночь.

В отличие от Руслана, во сне Громов не лапал меня, не целовал. Он просто смотрел своими пронзительными глазами и вытрясал душу, а я никак не могла понять, чего он хочет. Утром проснулась с чувством, что я ему что-то должна.

У входа в офис меня, слава Богу, перехватил Гоша:

— Ты суицидница?

— Так получилось, — буркнула я. – Он на меня напал в лифте.

— «Он на меня напал…» — передразнил Гоша и припечатал. – Мне Серёга скинул видюшку – ты сама на Руслана вешалась! Всосалась так, что у меня встал.

— Я не вешалась!

— А по видео этого не скажешь.

— Это была… самооборона.

— Чего? – недоверчиво протянул Гоша.

— Я в газете читала, — уже не так уверенно оправдывалась я, — что насильники теряют азарт, когда жертва перестает быть жертвой…

— А становится самоубийцей? Ну-ну… Сегодня я тебя забираю к себе. Будем делать съемку. Но потом… Я понятия не имею, как отмазать тебя от возмездия Руса.