Белоснежка и босс Громов

Он рычит мне в шею, прикусывая кожу зубами, упирается лбом в стену, не прекращая вбиваться в меня и сжимать мои ягодицы.

А потом тело свела судорога, напрочь отключая мозги, запуская рефлексное сокращение мышц, изнутри по спирали стала раскручиваться сжатая пружина, ударяя по нервным окончаниям, заставляя замирать и тут же кричать от обжигающих ощущений.

Движения член убыстрялись, совершенно лишая меня ориентации и самостоятельности. Я только чувствовала, как орган внутри меня увеличился, и Громову стало нереально трудно протискиваться в меня.

Он рычал, но не прекращал мои сладкие мучения. Испарина проступила на лбу, плечи под моими руками мелко дрожали, глаза были сильно зажмурены. И тут босс вскрикнул и резко вышел, отпуская бедра и приваливаясь ко мне.

Я почувствовала горячую влагу на бедрах и подрагивающий рядом конец. Наше тяжелое дыхание смешалось, но попытки отдышаться и прийти в себя не помогали. Я еще постанывала, закусывая губу и переживая внутри волну за волной, от которых удовольствие все еще было пронзительное.

Он все еще жадно вжимался в меня, прищипывая губами кожу, зарываясь носом в волосы.

А когда все же сделал полшага от меня, и посмотрел вниз, нахмурился:

— У тебя кровь.

Я тоже посмотрела вниз. Кроме розовых разводов на бедрах остались еще и белые. И все это стекало по коже вниз.

— Нормально себя чувствуешь? Тебе не нужно к врачу?

Я замотала головой. Легкое жжение внутри ни шло ни в какое сравнение с полученным кайфом, поэтому в целом я чувствовала себя отлично!

— Тогда в душ.

Настроение Громова почему-то было испорчено.

Он пустил меня первой, а сам кому-то позвонил. Я еще не включила воду, ощупывая свое тело перед зеркалом. Оно как-то странно ощущалось после близости с мужчиной.

— Наведайся в спа, проверь, чтобы записи с камер удалили. Да, сейчас. Я еще здесь. Давай.

Через небольшую паузу Громов снова заговорил:

— Добрый день, нет, всё в порядке, но мне нужно сдать анализы на скрытые инфекции. Или лучше ...

Только тогда я открыла кран душа, понимая, что лезу в его личные дела.

Через минуту Громов сам вошел в душ, криво улыбнулся моей попытке прикрыться и очень быстро перешел из стадии «сполоснуться» к новой стадии «взбодрнуться».

Мой организм недолго сопротивлялся, почти моментально уступив натиску Громова. И снова это завораживающее покачивание и слияние, нарастающее напряжение и взрывное освобождение.

Громов ругается, стискивая меня руками, и обещает отодрать по всем правилам в постели, а я все никак не могу выплыть из невесомости.