Беременная для Зверя

Хлопаю ладонью по бедру, показывая ей место.

На пол бы её спустить и держать, как шавку, на поводке. Но на бедре приятнее.

Девка опрометью бросается. Видно, злить боится. Садится ко мне. Я её веса вообще не чувствую. И её саму тоже. Как будто пылинка неживая на мне. Едва дышит. Приходится ладонью проверить — на месте ли она.

Пробую еду. Но сначала на Ризвана смотрю. Опасаюсь. Меня много раз убить пытались. Я постоянно жду, что опять попытка будет. Но Ризван жив и кажется довольным.

— Ты заставил её жрать готовить?"

"— Ей заняться нечем было, — туманно отвечает Ризван.

Пробую еду. Готовлюсь блевать и харкать, думая, что невкусно. Но получается наоборот.

Поглощаю еду, приготовленную руками дочки Пороха. Непривычно всё это. Даже если есть рядом баба, она меня по-другому встречает. И предлагает не пожрать и отдохнуть, а напрячься в постели. Или сама напрягается передо мной на коленях. Обслуживает, как надо.

— Не ресторан, но жрать можно, — говорю девке и спрашиваю. — Сама голодная?

— Нет, — едва слышно отвечает, бледнея.

— Голодная, — возражаю. — Бери ложку и ешь. С одной тарелки со мной. Это твоё место. Усекла?

Кивает.

Послушная становится. Как шёлк. Или просто действует как робот. Не знаю, почему это раздражает.

Мне погано внутри. Как будто кишки в узел заматываются и колет. Рука сама поднимается, чтобы потрогать малышку. Осторожно. Кончиками пальцев. Кажется, это нежностью зовётся. Только я на неё больше неспособен. Жесты резкие. Чёткие.

Но в голове сомнения. Как будто не заслуживает девчонка такого отношения. Другой кажется. Светлой, чистой. Глаза зеленющие, точно ведьминские глаза.

Крошка невинная или просто хорошо играет?

Глава 13. Арина

С трепетом ожидаю окончания ужина.

Мужчины переговариваются вполголоса. Потом Зверь меня шлепком прочь отправляет. Я посуду со стола прибираю, страшась того, что будет. Сейчас тарелки грязные и казан отдраю, стол протру — и нет мне спасения от внимания мужчины.

Подонок то и дело дырявит меня своим взглядом. Насквозь пронизывает. Я голову ниже пригибаю и стараюсь не смотреть. Но Зверь то и дело ко мне обращается.

— Эй, Малая…

Ему нравится называть меня так. Малая. Иногда крошка или малышка. Но чаще — Малая. Грубовато. Неотёсанно. Он и есть такой — огромный мужлан, бандит с дороги.

Взгляд на него осторожный вскидываю. Его пухлые губы раздвигаются в ухмылке нечеловеческой. И каждый раз так. Стоит мне только прикинуться невидимкой, как Зверь окрикивает меня. Приказывает держаться рядом.

Он просто дёргает меня на себя. Вертит. Пальцами своими клеймит. Ладонями талию стискивает. Как вещь. Крутит словно чётки перекидные, не задумываясь. Но права свои чётко заявляет.

Он трогает меня как предмет. Его щипки и тычки — не объятия и не прикосновение как к женщине.