Беременная для Зверя

Моё семя приживётся в тебе. Порох будет знать, ты вынашиваешь моё дитя. В моём сыне будет течь и кровь Пороха. Если он захочет избавиться от меня и моей семьи ещё раз… Ему придётся собственными руками придушить и тебя, и ребёнка. И знаешь что?

Я сглатываю ком. От слов Зверя мне становится ещё страшнее. Кошмар продолжает набирать обороты.

— Знаешь, нет? — рявкает мужчина.

— Н-н-не-е-е-ет…

— У Пороха рука не поднимется, — удовлетворённо хмыкает Зверь, проводя губами по моей шее. — Он будет ненавидеть меня ещё больше. Будет желать смерти тебе. От моей руки. Но я же не хочу лишать себя забавы.

— Кто такой Порох? Я не знаю, о ком вы говорите!

— Хорошая попытка, крошка. Но я уже оценил актёрское мастерство. Можешь не повторяться.

Горячая слеза сползает с моей щеки. Зверь подхватывает её языком, голодно и жадно урча. Как самый настоящий Зверь. Животное. Изверг.

Прикосновение горячего, шершавого языка вызывает трепет. Тело пронизывает дрожью. Мечтаю, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Мне хочется избавиться от близости мужчины.

— Хорошо играешь дурочку, Арина. Но уясни кое-что с самого начала. Я не люблю, когда мне лгут. Я буду наказывать за ложь, — он прижимает лезвие к верхней части груди и ныряет под ткань лифчика. — Жестоко наказывать. Ты любишь боль, малышка?

— Нет! — почти кричу. — Но я не вру. Я живу здесь… всю свою жизнь! Сколько себя помню!

— Значит, помнишь недостаточно, Арина! — внезапно мужчина начинает смеяться. — Отдал бы миллион, чтобы увидеть рожу Пороха, когда он узнает, что его кровиночка досталась мне.

Я киваю головой. Слёзы сползают по щекам, к подбородку.

— Ладно. Заканчивай сырость разводить! — рычит Зверь."

"Он резко отстраняется, чиркает лезвием по верёвке.

— Встань!

Ноги плохо слушаются меня. Руки трясутся. Зверь оказывается близко от меня. Дёргает ткань на себя. Я стягиваю халат на груди.

— Убери руки! Мордашку я уже оценил. Хочу увидеть всё остальное. Немедленно!

Глава 3. Арина

Я не слушаюсь его. Это может плохо кончиться. Но мне страшно.

— Ты принадлежишь мне, Малая. Моя вещь! — поднимает лицо за подбородок. — Поняла?

— Нет, я не вещь… — шепчу обескровленными губами.

Он зажимает мой рот ладонью.

— Я не разрешал тебе говорить.

Немного ослабляет хватку. Но проводит большим пальцем по губам. Очерчивает контуры. Губы жжёт от его прикосновения.

— Моя вещь будет разговаривать, только когда я решу, что ей нужно открыть рот! — с каждым словом он усиливает нажим.

На последнем звуке он жадно мнёт мои губы.