Беременность на сдачу

Это обусловлено еще и тем, что я попросту не смогу сдерживаться и стану приходить в детскую каждый день. Это неплохо, но в условиях сложной беременности я стараюсь готовить себя к любому возможному исходу, хотя и убеждаю себя, что все будет хорошо.

Я поедаю утку под карамельным соусом с особым удовольствием, наслаждаюсь салатом и хлебцами, которые принесли в дополнение к какому-то мега-крутому соусу. Чем дальше растут детки, тем больше я хочу есть и хочу в основном что-то вредное, или вкусное, или мега-мега необычное, чего раньше не ела.

Матвей меня балует, а я и не отказываюсь, с радостью познавая новое.

На десерт мне приносят вишневый пудинг и пока я с наслаждением поедаю его, Матвей наблюдает за мной с улыбкой на лице.

— Что? — спрашиваю его, отправляя в рот предпоследний кусочек лакомства.

— Ты так ешь, что я хочу оказаться на месте этого пудинга, — он отвечает быстро и уверенно, так что я на мгновение даже теряюсь, опускаю глаза в тарелку, а затем поднимаю голову, встречаюсь с ним взглядом, облизываюсь и отправляю в рот последний кусочек десерта.

 — Идем, — я встаю из-за стола и с игривой улыбкой забираю сумочку.

Матвей тут же следует за мной, но останавливается, чтобы оплатить счет, поэтому настигает меня только у машины. Арсений учтиво открывает мне дверь, так что я тут же забираюсь внутрь. Матвей что-то говорит мужчине и забирается ко мне на заднее сиденье.

— Ты сведешь меня с ума, Вероника, — он набрасывается на мои губы прежде, чем я могу что-то понять и предпринять.

Хватает меня за затылок и тянет на себя, до боли впиваясь в меня жгучим, диким и до боли желанным поцелуем.

Я обхватываю его за затылок и притягиваю ближе, запускаю руки в волосы и придвигаюсь ближе, а к концу теряю любой здравый смысл и бесстыже приподнимаюсь и сажусь ему на руки, размещая колени по обе стороны его бедер.

Матвей прижимает меня ближе, впивается руками в ягодицы и придвигает к себе, вынуждая уперется ему в плечи.

— Мне надо на работу, — мужчина отрывается от поцелуя и утыкается лбом в мой. — Черт, мне надо на работу, — повторяет он и продолжает меня целовать, крепко сжимая в своих объятиях.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Матвей, — я отталкиваюсь от него и отстраняюсь. — Прекрати, Матвей.

Мужчина с трудом отстраняется от меня и откидывает голову назад. Его шумное дыхание — единственное, что нарушает тишину. Наконец, он отрывает голову от сиденья и смотрит на меня.

— Я хочу уволиться, — говорит он. — Впервые хочу бросить работу к чертям.

— Не нужно, — отвечаю я. — Ты помогаешь женщинам.