Беременность на сдачу

Провожу стандартный осмотр, спрашиваю, не слышала ли Вероника еще шевелений, а по итогу интересуюсь, почему она подошла ко мне в клубе, почему попросила провести с ней ночь, если она, на самом деле, другая.

Все проходит хорошо, но потом Ника резко переводит тему и говорит, что не отдаст ребенка. Что не сможет жить с осознанием, что родила двоих, а жить и воспитывать придется одного. В ее глазах застыли слезы боли, которые я пытаюсь игнорировать. Ее голос срывается на крик и в ее тоне звучит отчаяние. Она вжимается в стенку и как-то обреченно смотрит на меня. Пелена слез заволокла ее глаза и я не выдерживаю.

Прижимаю девушку к себе и успокаиваю.

Я едва ли знаю, почему уступаю, но, видимо, верю ей. Смотрю на нее и понимаю — она настоящая. И будет хорошей матерью. Решение приходит ко мне со скоростью света. Я говорю, что не заберу ребенка, успокаиваю ее и иду сообщить об увольнении Кристине и Ангелине. После я обращаюсь к юристу с просьбой составить брачный контракт. Не знаю, насколько правильно поступаю, но думаю, что так действительно правильно. Вероника сможет остаться с ребенком, а я буду уверен в том, что она будет со мной рядом.

Я прописываю отсутствие половых контактов между нами: мое нежелание иметь отношения значит именно это. Для секса у меня могут быть женщины, но Ника… с ней я просто не смогу без чувств, да и вряд ли она поймет такое мое желание быть с ней рядом, поэтому я решаю лучше никак, чем так.

Когда я решаю все дела с юристом, прошу водителя отвезти меня к мужу Вероники. Документы на развод у меня готовы. Все, что требуется от короля жизни в трениках — поставить подпись. Я не сомневаюсь, что он так и сделает, но мудак отказывается и посылает меня на хер, из-за чего я впечатываю его в стену и выдаю:

— Слушай, ты ставишь свою подпись на этой бумаге, отказываешься от доли в доме и никогда не появляешься в жизни Вероники.

Увижу рядом с ней — пожалеешь, что вообще познакомился со мной. Это понятно?

Он удивляет меня: отталкивает от себя и пытается ударить, но попадает кулаком в стенку и скулит, как баба. Я хватаю его за грудки и въезжаю кулаком в челюсть, теряя мужчину на несколько мгновений. Какая-то баба выбегает из комнаты и визжит, но я едва ли смотрю на нее.

Ударяю мудака еще раз и смотрю, как он валится на пол, вставая на четвереньки.

— На, — тычу ему документ. — Подписывай, сволочь.

Дрожащими руками он берет ручку, ставит листки на пол и рисует свою подпись.

— Хороший мальчик, — выплевываю я. — Соберетесь вместе со своей шлюхой, и чтобы я тебя больше здесь не видел. Ключи отдашь моему охраннику. На сборы у вас два часа.

Я не слушаю, что он там скажет дальше: подпись я получил, охране отдал приказ если что — помочь со сборами.