Беременность на сдачу

— И что это больше? Вранье от Демьяна? У него нет никаких доказательств и единственный человек, который мог бы подтвердить или опровергнуть его слова в могиле. Знаешь что он сказал мне в ту ночь? Знаешь? Ничего ты не знаешь. И я никогда не поверю, что Даша любила его. Она его боялась, понятно?

— Она могла сказать так, потому что чувствовала, что не справляется со своей любовью к нему! — резко выдаю я и поворачиваю к нему голову, встречаясь взглядом с его потемневшими глазами.

— Просто молчи, когда не уверена в том, что говоришь."

"Ежусь, как от холода и, когда подъезжаем к дому, быстро выпрыгиваю из машины и иду внутрь.

Залетаю в дверь, разуваюсь и несусь на второй этаж. Громко хлопаю дверью и лихорадочно освобождаюсь от платья. Да как он вообще… может так? Стаскиваю с себя платье, колготки и белье и иду в душ. Закрываю дверь и залезаю под горячие струи воды. Мне необходимо расслабиться и забыть о том, что случилось. Мне чертовски надоела его перемена настроения, осточертела уверенность в святости Даши, поперек горла встало то, как он разговаривает со мной, едва мне стоит что-то сказать о ней.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Из душа выхожу все такой же злой, так что даже не сразу замечаю Матвея на кровати. Останавливаюсь на полпути, цепенея, но быстро отмираю и подхожу к шкафу, достаю оттуда пижаму и полностью игнорирую мужчину. Беру футболку и шорты и направляюсь обратно в ванную, чтобы переодеться, но Матвей хватает меня за руку и тянет на себя.

— Отпусти! — зло шиплю я. — Иди, оплакивай Дашу и верь в ее святость, — да, жестоко, но я устала от того, что мы не вдвоем.

Между нами упорно протискивается третий, давно погибший человек. Говорят, нужно отдавать дань умершим, но в эту минуту я не чувствую никакого уважения, потому что если когда-то существовала та, кто смог настолько пленить Матвея, то это точно не я.

— А ты сука, Вероника, — зло рычит Матвей и прижимает меня к двери ванной.

— У меня хороший учитель, — зло выдаю я и подаюсь вперед, отталкивая мужчину, но он остается стоять на месте и рассматривать меня.

Его взгляд опускается к ложбинке груди и темнеет. Задыхаюсь, когда Матвей касается края полотенца, сжимает его и дергает на себя, освобождая меня от мокрой ткани.

После родов прошло уже больше месяца и сегодня после ужина я планировала заняться сексом. Даже свечи купила. Дура.

— Тебе уже можно? — тихо говорит Матвей. — Скажи “да”, Вероника.

— Нет, — зло выдаю я, а сама чувствую его жгучий взгляд, осматривающий каждый миллиметр тела.

— Врешь, — склоняется ближе и перехватывает мои руки, едва я упираюсь ими в его грудь, чтобы оттолкнуть. — Я хочу тебя, Вероника.