Беременность на сдачу

Я хотел воспитать сына или дочь. Не получилось. А потом Света… и ребенок с синдромом Дауна. Черт, это рок. Я когда понял, что и ты от меня беременна, первым делом проверил все анализы, скрининги, все, заставил сдать все дополнительно. И ничего, понимаешь. Все отлично. Дети здоровы, но… я до сих пор не хочу привязываться, Вероника. Ни к тебе, ни к ним, но меня тянет. Ты тянешь. И я вижу, как ты страдаешь, знаю, как тебе больно, и понимаю, что это вредно для детей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он запускает руки в волосы и встает, отходит от дивана на несколько шагов и чертыхается.

Подходит ко мне ближе и опускается на колени у моих ног.

— Прости меня, — его руки крепко сжимают мои, он целует мои ладони и прижимает их к своему лицу. — Прости, Ника, пожалуйста. Я не хочу больше терять.

— Зачем контракт? — решаю спросить то, что меня волнует. — Зачем это, если я дорога тебе? Зачем запугивания, угрозы?

— Я не горжусь этим, — спокойно говорит он, и я вижу, как его кадык дергается, — я не принц из сказки и часто поступаю дерьмово.

И контракт то, чем я не могу гордиться и за что ненавижу себя до сих пор. Я думал, что смогу, что все будет честно, Вероника. По договору. Связал себя как мог и не устоял. Не смог. Я дурак, да.

— А Ира, Матвей? Что с Ирой?

Я вижу, что это то, о чем он не хочет говорить, то, что доставляет ему боль и дискомфорт, поэтому еще больше напрягаюсь. Он рассказал о смерти детей, о том, как умерла его девушка и что ему пришлось пережить, но Ира… неужели там все еще сложнее? Но что?

— Расскажи мне, пожалуйста, Матвей.

— Им нужен ребенок, Вероника. Девочка.

— Но, зачем?

— Ты носишь ребенка Олега, — признается Матвей, и я не могу поверить в то, что он говорит.



Глава 41

— Ты уверен? — спрашиваю слегка срывающимся от волнения голосом. — Уверен, что они не смогут забрать ребенка?

У меня до сих пор не укладывается в голове то, что я узнала. Ира моя подруга. Мы вместе ходили в школу, потом поступили в университет, мы практически никогда не расставались. И знать, что твой лучший друг поступил вот так… невыносимо.

— Законно не смогут, — отвечает Матвей.

Я смотрю в одну точку и все еще не могу прийти в себя, не могу принять то, что узнала. Это ведь неправда. Вымысел. Бред.

— Эй, — Матвей берет меня за руку. — Иди ко мне, — он слегка тянет меня на себя, и я поддаюсь. Встаю на колени и перебираюсь ближе к нему, но мужчина поднимает меня и укладывает у себя на руках. — Мы все решим, слышишь? Все хорошо. Наши дети будут в безопасности.

Я сижу у него на коленях и чувствую, как его руки крепко обнимают меня за талию и прижимают к себе.