Беспокойное счастье, или Секреты маленького дракона

И вот теперь, когда лишние свидетели удалились, Вернон повернулся к герцогу Кернскому и спросил хмуро:

– Ну и что это было?

– Ты о чём? – попытался сыграть простака Дан.

Но маг реакцией не проникся. Буркнул недовольно:

– О твоём саботаже. Мы только начали подбираться к важному, Арманитинэль был готов говорить, а ты…

– Успокойся, – перебил блондинчик, морщась. А когда Вернон закрыл рот и поджал губы, продолжил: – То, что эльфы готовы делиться сведениями, это замечательно. Но мне очень не нравится стоять и понимать, что я знаю о своей магии меньше, нежели «высокие», которые этой магией не обладают.

Вернон откровенно скривился, но Дантос остался непреклонен."

"– Хочешь компенсировать пропасть в знаниях за счёт записей Ласта? – озвучил очевидное маг.

Герцог Кернский кивнул. Сказал после паузы:

– Так будет правильней. Меньше поводов чувствовать себя идиотом.

Позиция была не слишком разумной, но оспаривать её ни Вернон, ни я не взялись. Да, всё закономерно, ситуация не очень приятна, и Дантос в своём праве.

– К тому же это их любопытство… – герцог хмыкнул и покосился на меня, непрозрачно намекая, о каком именно любопытстве речь, – надоело до колик. А учитывая, что управлять своей магией я пока не очень-то могу… В общем, «уважаемому посольству» действительно лучше отдохнуть.

Блондинчик не шутил, и я невольно закатила глаза. Ох уж мне эта ревность! Ох уж мне эти страсти! Нет, приятно, конечно, но нужно и меру знать!

– Кто бы говорил, – бессовестно подслушав мысли, выдал Дантос.

Я сперва нахмурилась, а через миг немножечко, самую малость, смутилась. Просто собственные приступы ревности вспомнились, включая попытку сделать искусственное дыхание Катарине. Но…

– В моём случае это было обоснованно, – сообщила я.

– Да неужели?

От их светлости повеяло настоящим, очень искренним весельем, ну а я… Я вдруг очень чётко поняла – оснований беситься действительно не было. Дантос не из тех, кто с лёгкостью клюёт на красивые глаза и глубокие декольте. Да и женское кокетство ему по большому счёту безразлично. А главное: он влюблён! Влюблён в меня! И эта любовь значит для него очень-очень много.

А самое занятное – я всегда, с первого момента сознавала, что он любит и никогда не предаст. Тем не менее не ревновать не могла. Это было выше моих сил!

– Ну вот и я не могу, – сказал Дантос.

Несмотря на охватившее меня меланхоличное благодушие, захотелось зарычать. Вот обязательно все мои мысли читать? Неужели нельзя читать как-то… выборочно? Только то, что я готова показать и озвучить?

Герцог Кернский, безусловно, и эту мысль уловил и тут же притворился, будто никакой телепатией вообще не обладает.