Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Уже поставив подпись, парторг задержал в воздухе печать и строго сказал:

– Вы там смотрите, замуж не выскочите!

Знал бы он, что в Польше я немедленно получу предложение руки и сердца.

Непорочный марьяжВ Польше я произвела фурор – нет, не умом, не красотой: я была независимым туристом из Советского Союза, а многие поляки в жизни такого не встречали! Они привыкли к группам пугливых, не по моде одетых советских граждан, а тут я – в джинсах-клеш (самопальных, но с этикеткой Lee), в сногсшибательных босоножках, которые мне соорудила моя талантливая однокурсница. Они стоят отдельного рассказа: покупаешь в детском мире на Лубянке три деревянных кубика, раскрашиваешь их в силу своей фантазии и приклеиваешь к любым плоским сандалиям.

Два идут на каблуки, а один на всякий случай носишь с собой в сумочке вместе с тюбиком клея.

Польша меня поразила. Свобода ощущалась повсюду: в музее – взрывающий мозг польский плакат, в театре, где шла пьеса Мрожека “Эмигранты”, в магазинах польской моды, в Центре современного искусства, где проходила выставка гениальной Магдалены Абаканович – ни на кого не похожего скульптора мощных текстильных скульптур.

Во Вроцлаве на дерзкой эротической пьесе Тадеуша Ружевича “Непорочный марьяж” (Białe małżeństwo) я подумала: “Хорошо, что родителей нет рядом!” Зато рядом оказалась аристократичного вида старушка, с которой в антракте я перемолвилась несколькими словами. Во время спектакля, когда на авансцену вышел эксгибиционист на ходулях и распахнул плащ, она наклонилась ко мне и прошептала: “Jaka szkoda, że pani nie rozumie wszystkiego”. (“Как жаль, что пани не все понимает”.)"

"Я знаю украинский язык, и это помогало мне понимать и немного болтать по-польски.

Многие советские интеллектуалы, включая моего отца, учили польский, чтобы читать переводных западных авторов. Для меня – советского человека 70-х, впервые попавшего за границу, степень свободы там, особенно в сравнении с СССР, показалась бескрайней! Только я задумалась, как бы мне продлить этот кайф, как мой мелкий бес-хранитель тут же подсунул вариант.

В залах варшавской национальной галереи никого не было, кроме меня и высокого элегантного господина лет семидесяти. У многофигурной батальной сцены польского художника XIX века мы разговорились.

Узнав, что я из Советского Союза, он взялся провести для меня экскурсию по музею. Пан Анджей оказался архитектором, искусство он хорошо знал и понимал. Из музея мы вышли друзьями.

– Пани уже была в Виланове? Ах, как же нет! Это абсолютная необходимость! Я с удовольствием продолжу экскурсию в изумительно красивом дворцовом комплексе короля Яна III.

Заметив мои загоревшиеся глаза, он замялся:

– Единственное… Знаете ли, по воскресеньям я навещаю на кладбище свою жену.