Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Писать в Чехословакию о чем-то действительно важном (поссорилась с подругой – не по переписке, а по двору; села в новой юбке на тополиную почку и получила от мамы нагоняй; влюбилась в брата другой подруги – похоже, что, как всегда, безответно) я не решалась – понимала, что представляю в своем скромном лице всю советскую пионерию. Хотелось выглядеть перед Зорой Галбавой в лучшем свете. И фотографию я долго не могла ей выслать именно по этой причине – портреты-открытки, которые делали в Универбыте на Посадской, мне не нравились, точнее, мне не нравилась моя физиономия на этих портретах.

Потом уже брат, кажется, договорился с кем-то из друзей-фотолюбителей, и мне сделали небольшой, с пол-ладони, узнаваемый портрет (косы веревками, глаза немного выпученные, губы толстоваты, но в целом – ничего). А Зора мне прислала крошечное фото, снятое для какого-то документа – и мама, увидев его, аж задохнулась:

– Какая красивая девочка!

Я сама там особой красоты не увидела, но маме, как обычно, поверила. То фото Зоры хранится у меня по сей день – теперь-то я вижу, она была очень красивой.

Даже на черно-белом фото видно, как контрастируют светлые (голубые?) глаза с длинными темными волосами. Носик прямой, ноздри аккуратно вырезаны, и брови идеальные – сама себе ни за что так не выщиплешь!

Интересно было бы увидеть взрослую Зору, хотелось бы знать, какой она стала сейчас. Но, увы, это желание вряд ли сбудется – на мои взрослые письма, написанные с полным соблюдением европейского хорошего тона (то есть на английском – с чего бы свободной словачке помнить язык проклятых оккупантов?), Зора так и не ответила.

Тренчин – красивый город.

Зора присылала мне несколько раз открытки с видами, и я каждый раз страдала, что живу не в Москве и Ленинграде и не могу прислать в ответ такие же красо́ты… Открытки с видами Свердловска из ларька “Союз- печать” были, как аккуратно выразилась мама, “несколько пугающими”."

"– А ты отправь открытку с Петергофом! Это ж все равно СССР, – посоветовала тетя Наташа, опять случившаяся у нас дома проездом из Тюмени. – У них такого точно нет!

Я послушалась тетю Наташу – и послала Зоре золоченого Самсона, раздирающего пасть льву: сверкали оба так, что глазам было больно смотреть.

Зора сдержанно поблагодарила меня в ответ – видимо, Самсон не произвел на нее особого впечатления, а может, уязвил имперской мощью.

И примерно в то же самое время тетя Наташа принесла мне адрес болгарской пионерки Калины Бачевой – она проживала в Софии, в жилом комплексе “Младост-2”, а название страны на конверте надо было писать так: “НР България”.

Мое первое письмо Калине лежит сейчас передо мной – но не в материальном виде.