Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Дядя Паша был человеком странным: он делал все, от чего нормальная женщина если бы и не пришла в ужас, то задумалась. Но маме было все равно. Дядя Паша дарил ей странные шоколадные конфеты, чуть ли не седые от старости, из каких-то своих запасов и говорил: “Зато настоящий шоколад, такого сейчас не делают”. Он дарил ей просроченную тушенку в тронутых ржавчиной банках. Он собирался подарить маме вещи своей покойной жены: платья, шляпки, перчатки и туфли, потому что пожалел, оказывается, все это выбросить. Преподнес букет искусственных цветов, ни капли не сомневаясь, что это замечательный, практичный подарок, – красиво, не вянут.

Помимо “Молодой гвардии”, ничего для чтения в доме дяди Паши не было, если не считать единственную книгу за авторством Василия Яна – “Чингисхан”. В квартире вдовца пахло дрожжами: дядя Паша ставил бражку в огромном бидоне. Каждый вечер дядя Паша выпивал чекушку. В субботу и воскресенье он выпивал одну с утра, а другую приговаривал вечером.

Если бы мама пила тоже, взаимную симпатию ее и дяди Паши как-то можно было объяснить, но мама не пила совсем.

Она и с отцом Шибова развелась и переехала в другую область, потому что отец Шибова пил так же, как дядя Паша, только был не пожарным, а водителем грузовика.

Странности мамы были другого рода и заключались во внутренних противоречиях. По-хорошему, ей бы нужно было сплавить Шибова хоть в пионерлагерь, хоть к бабушке, но даже в поход с ночевкой, намеченный на конец августа всем классом, она отпускать сына не хотела, хотя им явно тяготилась. Вот в этом ее раздражении, что сын все время здесь, и в ужасе, что он может куда-то деться, вся мама и состояла.

Ни разу Шибов не был в пионерском лагере, как ни просился. Что-то она знала такое о пионерских лагерях, чего не знал Шибов. Кажется, мама думала, что ее сына кто-то начнет домогаться или что-то такое. Может, в ее детстве с ней такое было и оставило след на всю жизнь. Несмотря на весь свой предыдущий аскетизм, а заключался он в том, что после развода с отцом Шибова мама ни с кем не крутила, многие ее мысли клонило в одну сторону.

Шибов был любимчиком классной руководительницы. Она заходила к ним в гости чаще, чем к остальным, заносила книжки, которые Шибову стоило бы прочитать, даже летом заглядывала, даже и когда никого, кроме Шибова, не было дома, о чем-то они там разговаривали, о всяком летнем житье, Шибов поил ее чаем, и она уходила.

У нее самой было двое детей: дочь лет шести, сын лет пятнадцати; видимо, имелась у нее какая-то пустота в душе, которая заставляла ее тащиться к Шибову в самый далекий от нее конец поселка, чего-то не хватало ей в ее собственных детях.