Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

На память он сфотографировал академика Павлова, который за прошедшее время как будто бы еще немного опустился вглубь постамента, может быть, на пару сантиметров. Подземные силы продолжали делать свою невидимую работу.

Евгения Некрасова

Сила мечты

Итак: она фабричной гарьюС младенческих дышала дней.Жила в пыли, в тоске, в угареСреди ивановских ткачей.Родимый город въелся в душу,Напоминал ей о себеВсю жизнь – припадками удушья,Тупой покорностью судьбе.Там с криком: “Прочь капиталистов!” —Хлестали водку, били жен.Потом, смирясь, в рубашке чистойШли к фабриканту на поклон.

Анна Баркова1"

"Тан-тан, тан-тан, тан-тан, тан-тан, кр-кр, кр-кр, кр-кр, кр-кр, кр-кр, кр-кр, ннннээээээ, тан-тан, тан-тан, тан-тан, кр-кр, кр-кр, кр-кр, ллллээээ, тан-тан, тан-тан…Так слышали люди, оказывающиеся рядом с БИМом. Тк-тк-тк, тк-тк-тк, тк-тк-тк, тк-тк-тк, тк-тк-тк, тк-тк-тк, тк-тк-тк, тк-тк-тк, тк-тк-тк, тк-тк-тк. Так расслышивали другие. БИМ давно выцветала в центре города, гнила по перекрытиям и фасадам, теряла кирпичи и революционный цвет. Зимой крыши скалились резцами сосулек. Осенью и весной – оплакивали ее прежнее время, ее необходимость.

Красное, вибрирующее сердце, задающее темп человеческим серым мышцам, качающим кровь. Машина управляла человеком, не наоборот. БИМ работала, ткала всю жизнь вокруг. Была всегородско́й матерью. Здесь бились жилки и жилы и других фабрик, но именно БИМ была прародительницей. Теперь нет. Теперь нет. До последнего ей управляла стахановка, ткачиха со стажем, героиня труда. Внешне казалось, что она управляла фабрикой, а на самом деле прислушивалась-прислушивалась к звукам БИМовских станков и исполняла мануфактурную металлическую волю, ходила в тканях, рождавшихся из созданных тут машин. Потом наступил конец того света. Мануфактура еще лет десять ткала-ткала механическую жизнь по инерции, но теряла социальный капитал. Старостильная работа не была нужна. Ткачиха вышла на пенсию. Люди принялись управлять машинами и остановили БИМ. Ее внутренности развезли-распродали, она замолчала и теперь манчестерила в инстаграм-фото молодых туристов. Потрясала красотой своей заброшенности и постапокалиптичности, вдохновляла узкой улицей из двух высоких красных стен с навесным перешейком-переходом между ними. И молчала, оживляемая только лаем бездомных собак. По внешним ее, административным фасадам открылись неясные конторы, маленькие склады, их работники приезжали-уезжали молча, звенели ключами от недорогих автомобилей и пластиковых офисных дверей, врезанных в красный кирпич. Потом, со временем добавились голоса туристов и щелканье их фотоаппаратов.

Из БИМ не могли сделать бизнес-центр или креативный кластер, как поступали с подобными ей, бывшими городскими матерями и тетками в Манчестере.