Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Несомненно, на стюардесс “Аэрофлота” мой сосед имел особое влияние. Меня посадили на какое-то откидное кресло, и самолет начал выруливать на взлетную полосу. Когда машина оторвалась от земли, я не удержался и спросил у стюардессы, куда мы летим. Оказалось – в Симферополь.

Через день в пионерлагерь прибыл Владислав. Без сумки – ее найти не удалось.

– Ты понимаешь, что теперь мы лишены санитарных книжек? – спросила старшая пионервожатая Эльвира. – А какие- то люди, наоборот, очень даже легко ими воспользуются.

Владислав кивнул. Он с трудом представлял себе таких людей, но кивнул.

Он был не в том положении, когда можно возражать. Оценив смирение Владислава, Эльвира улыбнулась:

– Ладно, прорвемся.

Никогда не теряла присутствия духа.

На следующее утро мы поехали в ялтинскую поликлинику восстанавливать санитарные книжки. Сидели в полупустом дребезжащем автобусе, и в окна вливался душистый влажный воздух. Наверное, в нем и в самом деле было что-то растворено, потому что меня охватило чувство счастья. Я встал под открытый люк и наслаждался воздушным потоком.

В поликлинике мы прошли все необходимые осмотры и анализы, включая такую деликатную процедуру, как мазок.

Через некоторое время нам требовалось приехать за результатами и получить восстановленные книжки. Это время мы обходились без них. Директор лагеря, подполковник в отставке, допустил нас к работе под свою ответственность. Пока же распорядился есть лук и чеснок. Сказал, что ест чеснок каждый день.

– А целоваться как? – пошутила Эльвира. – После чеснока-то?

– Отставить поцелуи, – ответил подполковник.

После признания подполковника в слабости к чесноку вопрос Эльвиры казался ему бестактным.

Получалось, что жизнь его проходит без поцелуев.

Когда мы приехали в Ялту во второй раз, Эльвира велела всем сесть на скамейки возле поликлиники и отправилась разговаривать с врачами. Я любовался ее маршевым шагом. Именно так, шлепая сандалиями, она подходила по утрам к знамени на флагштоке и поднимала его под скрип ржавой проволоки.

Вскоре Эльвира вышла и тем же шагом направилась к нашим скамейкам. Строго посмотрев на нас, сказала:

– Я так и знала, что у кого-то обнаружатся глисты.

Все молча смотрели на Эльвиру.

– У кого? – спросил Владислав, которому терять было нечего.

Эльвира бросила еще один строгий взгляд.

– У меня.

Бедная Эльвира.

Мы молча тряслись от смеха, но девушка напомнила нам, что легких путей никто не обещал.

– Это всё из-за меня, – вздохнул Владислав. – Перед полетом у тебя не было глистов.

Все согласились, что – да, перед полетом не было, а после полета были: это ли не загадка? И кого же могла теперь винить Эльвира – “Аэрофлот”? Владислава?

Она пожала плечами:

– В чем-то все мы здесь недоработали.